Назад

Батюшка с мольбертом

Как художник отец Герасим был удостоен чести расписывать Храм Христа Спасителя, а как священник – права ношения митры.

Долгая жизнь отца Герасима была наполнена радостью и горем, взлетами и падениями, но батюшка неизменно повторял: «Молиться. С благодарностью! С благодарностью за все то, что получил, чего удостоился»

Долгая жизнь отца Герасима была наполнена радостью и горем, взлетами и падениями, но батюшка неизменно повторял: «Молиться. С благодарностью! С благодарностью за все то, что получил, чего удостоился»

Ссыльные

Все, кто знал его, говорили, что батюшка постоянно пребывает в молитве. Долгая жизнь отца Герасима была наполнена радостью и горем, взлетами и падениями, но батюшка неизменно повторял: «Молиться. С благодарностью! С благодарностью за все то, что получил, чего удостоился».

…Сама судьба сулила Герасиму пойти по художественной стезе. Его отец Петр Иванович Иванов был известным на всю Россию резчиком по дереву, хозяином большой московской мастерской. Он получал много заказов, в том числе и от Троице-Сергиевой Лавры. Но когда Герасиму исполнилось три года, новые власти объявили отца «буржуйским частником» и лишили всего имущества.

Герасим уже с детства знал, что нет ничего страшнее греха и ничего прекраснее благодати Божией

Семья оказалась в далеком Бийске без поддержки, без средств к существованию. Ко всем бедам добавилось известие о том, что отец погиб на Гражданской войне. Дед по матери, коренной москвич, сумел разыскать дочь с детьми и вывезти их в Москву.

Жить пришлось в темном сыром полуподвале на Большой Черкизовской улице без всяких удобств, но это все равно был дом – свой дом. В переднем углу мать Герасима развесила иконы – с лампадками, свечами, и в каморке сразу стало светлее.

Храм детства

Своего сына Агриппина Герасимовна воспитывала в горячей вере к Богу. В свое время она окончила церковноприходскую школу и часто пересказывала мальчику отрывки из Священного Писания. Герасим уже с детства знал, что нет ничего страшнее греха и ничего прекраснее благодати Божией.

Семья часто ходила в церковь Петра и Павла на Преображенской площади. Герасим, став уже взрослым, всегда тепло относился к этому храму – с ним было связано много детских воспоминаний. Но в 1964 году из-за расширения Преображенской площади его решили снести.

«Я помню, как ломали эту церковь, – с горечью рассказывал батюшка. – Прихожанам ничего вынести из храма не позволили. Там такие красивые куранты были, люди за них деньги предлагали, не помогло – все разрушили».

Этой церкви суждено было стать последним уничтоженным в Москве храмом.

Кирилло-Белозерский монастырь. Авторская работа, масло на картоне

Кирилло-Белозерский монастырь. Авторская работа, масло на картоне

Любимое дело

В детстве Герасим любил лепить различные фигурки. Самым подходящим материалом для крохотных пальцев был хлебный мякиш. Из него легко получались кошки, затем лошади с телегами, медведи, стоящие в рост, рыбаки с удочками.

Позднее на уроках в школе пальцы сами тянулись к принесенному из дома ломтю хлеба и, пока учитель объяснял урок, что-нибудь лепили под партой. А дома Герасим не раз получал подзатыльник от матери, когда она находила очередное художество на старых отсохших обоях.

Его неудержимо тянуло ко всем, кто что-то лепил или красил: к пекарям, изготовлявшим баранки и бублики, к малярам, обновлявшим заборы к очередному революционному празднику. На их работу он мог глядеть часами.

После шестого класса Герасиму пришлось уйти из школы: учеба ему давалось нелегко, а матери нужен был помощник по дому. Тогда он уже твердо решил, что будет художником. В этом желании его поддержал живописец Михаил Егоров, который согласился бесплатно заниматься со способным юношей.

Изборск. Авторская работа. Масло на картоне

Изборск. Авторская работа. Масло на картоне

В 1936 году Иванов задумал поступать в изостудию ВЦСПС, организованную Константином Юоном – учеником Валентина Серова.

«Я как увидел там художников со своими полотнами, понял – не примут, – вспоминал впоследствии отец Герасим. – Куда я со своими штучками! Дома сижу, рисую, а мне – да брось ты это, не выходит у тебя ничего. Куда ты лезешь! Дрожал, боясь показать Юону свои работы, сделанные в подвальном клоповнике, тем более что рядом поступали в Училище уже взрослые, маститые, с огромными прекрасными картинами».

Однако Господь не оставил Герасима. Взяли его в училище. А вскоре он стал одним из лучших учеников.

На перекрестках судьбы

В 1939 году обучение в изостудии было завершено, и Герасим стал искать заработок по профессии. После недолгой работы на рекламной фабрике, где он рисовал эскизы для конфетных оберток, удалось устроиться в музей-усадьбу «Кусково». Но вскоре последовал призыв в армию. А там и война… Однако на фронт Иванов так и не попал – служил сначала в Москве, в Хамовнических казармах, а затем в Горьком, в 6-м учебном автомобильном полку. Бои там не велись, но под бомбежки попадать приходилось.

Автопортрет Г. Иванова. 1938 год

Автопортрет Г. Иванова. 1938 год

Сослуживцем Герасима оказался Павел Голубцов, художник-реставратор с высшим образованием. Вместе они рисовали плакаты патриотического содержания, оформляли стенгазеты и ленинские уголки. Но настоящее их сближение произошло уже после войны, когда они стали работать оформителями на одной из выставок.

Видя неподдельный интерес Герасима к старинной иконописи и его искреннюю веру, Павел Александрович посоветовал другу ехать в Белоруссию, где можно было попробовать свои силы в реставрации и росписи храмов. В Белоруссии Герасим познакомился с двумя братьями-священниками. Один из них, отец Борис, убедил Иванова поступать в семинарию в Загорске. И вот в 1951 году в возрасте тридцати трех лет Герасим становится семинаристом.

Карандашный  набросок к портрету отца Алипия (Воронова)

Карандашный набросок к портрету отца Алипия (Воронова)

Карандашный набросок к портрету женщины

Карандашный набросок к портрету женщины

Города и храмы

На выпускном экзамене в 1954 году комиссия поначалу склонялась к тому, чтобы оставить Иванова художником при Патриархии. Но по Промыслу Божию судьба Герасима сложилась иначе. Тогда среди экзаменаторов оказались протопресвитер Николай Колчицкий и Павел Александрович Голубцов, который к тому времени окончил Духовную академию и стал архимандритом Сергием. Колчицкому, настоятелю храма Богоявления в Елохове, как раз требовались иконописцы для росписи Елоховского кафедрального собора, и он предложил кандидатуру Иванова. Архимандрит Сергий поддержал его.

Герасим был по-настоящему счастлив. Расписывать главный в ту пору храм Москвы – что для православного художника может быть дороже! С той поры его путь определился раз и навсегда.

…Закончив работу в Елоховском соборе, Иванов начинает роспись храмов Псково-Печерского монастыря. Эта обитель особенно полюбилась отцу Герасиму – потом он будет часто приезжать сюда и подолгу оставаться в монастыре. Расписал он и приходскую церковь Сорока мучеников Севастийских в Печорах.

Следующая большая работа – кафедральный Свято-Троицкий собор в Перми. Здесь Герасим Иванов создал более двухсот фресок. В то время настоятелем храма был протоиерей Михаил Луканян, хорошо образованный и тонкий человек. После революции он эмигрировал во Францию, но не смог прижиться на чужбине и вернулся. Его опыт и знания очень помогли тогда Герасиму. Отец Михаил хотел расписать храм непременно в васнецовском стиле, и художник специально ездил в Киев, чтобы изучить фрески Владимирского собора.

Роспись алтарной части  Благовещенского придела Елоховского храма

Роспись алтарной части
Благовещенского придела Елоховского храма

Крест в храме Димитрия Солоунского, выполненный по эскизам отца Герасима

Крест в храме Димитрия Солоунского, выполненный по эскизам отца Герасима

В конце 1960-х годов настоятель храма Всех святых на Соколе отец Аркадий Станько обратился к Герасиму Иванову с просьбой исправить ошибки его коллег по иконописному цеху – переписать некоторые фрески храма. Герасим начал работу с подкупольного пространства. Когда он снял старый живописный слой, перед ним раскрылись оригинальные росписи XVIII века. Это было все равно, что найти клад…

Постепенно художник обновил все фрески, и храм преобразился. Выдающийся реставратор и искусствовед Н.Н. Померанцев очень высоко оценил эту работу, назвав Иванова настоящим профессионалом.

Сам же Герасим, пожалуй, больше других ценил свои росписи в храме Спаса Преображения в Богородском, где он венчался и крестил свою дочь.

Новая жизнь

В 1971 году, спустя почти двадцать лет после окончания семинарии, Герасим Иванов был рукоположен во дьяконы. Началась новая жизнь. Сначала он служил в церкви святителя Николая на Рогожском кладбище, а затем, став иереем, – в Елоховском соборе.

Нагрузки, разумеется, прибавилось, но живопись отец Герасим не оставил – он принял участие в реставрации почти всех столичных храмов, плодотворно сочетая труд иконописца и труд священника. По признанию батюшки, этот период был самым счастливым в его жизни.

Через восемнадцать лет отца Герасима перевели в Богородице-Рождественский женский монастырь. Впрочем, монастырь – только название. Тогда, в 1992 году, здесь не было ничего, кроме насквозь продуваемых стен и гор мусора. «Будет! Сделаем. С Божьей помощью все устроится», – сказал отец Герасим и принялся восстанавливать святую обитель. Был строителем, иконописцем, а кроме того – исповедником у приехавших в монастырь монахинь с настоятельницей.

А тут подоспело и новое поручение – подновлять ветшающие фрески Успенского храма Новодевичьего монастыря. Трудиться приходилось между службами.

В последние годы жизни

В последние годы жизни

С самого утра спешил в Новодевичий, затем на богослужение к себе, на Рождественку. Оттуда опять на метро и троллейбусом в монастырь, ну а к ночи – домой с тем, чтобы завтра все повторилось. Непонятно, когда батюшка все успевал, но он еще писал замечательные этюды маслом с видами церквей и портреты своих знакомых.

Кульминация творческого пути

В 1994 году началось восстановление Храма Христа Спасителя. Каждый, кто считал себя иконописцем, мечтал принять участие в его росписи. От желающих буквально не было отбоя.

Но отец Герасим по скромности свою кандидатуру предлагать не стал, хотя, что скрывать, втайне тоже мечтал поучаствовать в великом деле. Случилось так, что смиренного батюшку рекомендовал не кто-нибудь, а непосредственно Патриарх Алексий II: «Отца Герасима как художника я знаю. Прекрасный русский мастер. Уж он-то имеет право. И мастер иконописи, и священнослужитель. Да еще и фронтовик. Как же без такого!»

Батюшке решено было выделить место в притворе. Отец Герасим, получивший «послушание» изобразить лики Иоанна Крестителя, Богоматери, Христа, святителя Николая и благоверного князя Александра Невского, понял: это кульминация его творческого пути, лебединая песня.

«Никогда больше Господь не даст такой возможности написать Божьи лики в самом дорогом для православных людей храме… самом огромном и величественном месте моления людей… Лучшие мастера настенной иконописи вступили в спор, кто лучше, умнее и сильнее может молиться своей кистью, потому что речь шла о прикасании к одухотворенному, Божественному… Просто сделать мазок кистью – это уже честь небывалая, а тут написать шесть икон! Мне! Да за что же такая честь, Господи! Смогу ли я вынести этот дар Божий!», – рассказывал потом в волнении отец Герасим.

Работа над росписями в храме Христа Спасителя

Работа над росписями в храме Христа Спасителя

Старейший клирик

А возраст, к сожалению, стал брать свое. В 2002 году отца Герасима, сгорбленного, почти ослепшего, определили сверхштатным священником в храм Димитрия Солунского на Благуше, главным образом для того, чтобы принимать исповедь.

Но однажды отец Герасим спохватился: в его храме нет креста-распятия! И полуслепой старец снова в работе. Набросал эскиз, отдал резчику, а когда все детали были готовы, сам собрал крест и покрасил его. Вскоре прихожане стали считать распятие своей новой святыней.

Тогда же у батюшки возник еще один грандиозный замысел. Люди, приходившие к нему домой, видели на подрамнике натянутое полотно. Отец Герасим писал копию картины Ивана Крамского «Христос в пустыне» в натуральную величину. Он хотел передать ее в патриаршую резиденцию.

«Я ее начал, чтобы испытать себя, – объяснял свое желание батюшка. – Дай попробую для себя, чтобы войти в состояние». Отцу Герасиму тогда было почти девяносто лет!

Копия картины И. Крамского "Христос в пустыне" - последняя  работа отца Герасима

Копия картины И. Крамского «Христос в пустыне» — последняя работа отца Герасима

…Все годы своего служения он был открыт людям – и днем, и ночью. По свидетельству знавших его людей, батюшка был немногословен, но если уж говорил, то его слова всегда шли от сердца. Он отличался чрезвычайной организованностью, не допускал небрежности при богослужении, любил совершать литургию торжественно и неспешно.

На свое девяностолетие – 17 марта 2008 года – отец Герасим сослужил Святейшему Патриарху Алексию II в Даниловом монастыре. В конце богослужения Предстоятель лично поздравил старейшего клирика Московской епархии.

Последнее свое служение отец Герасим совершил на Пасху 2012 года, после чего уже не вставал из-за тяжелой болезни. Через несколько месяцев, 6 декабря, он мирно отошел ко Господу и был похоронен на Преображенском кладбище.

Александр Алиев

Фото из личного архива монахини Софии (Алексеевой)