Назад

В особом пространстве молитвы

В год тысячелетия русского присутствия на Афоне монашеская республика приняла рекордное количество паломников из нашей страны. И многие из тех, кто побывал здесь однажды, обязательно приедут снова. В чем притяжение Святой Горы? Какие мысли и чувства порождает она у верующего человека? Размышляет протоиерей Андрей Спиридонов.

Кто ты на самом деле?

Афон – это единственное место на земле, где человек старается научиться прямому общению с Богом. Попадая туда, ты ощущаешь себя в особой атмосфере, которая не просто настраивает на молитву, не просто дает впечатления – внешние и внутренние, а ставит перед вопросом: а что такое христианство в современном мире и что такое быть христианином сегодня? На Афоне ты обязательно спросишь себя: а действительно ли ты ищешь общения с Господом? Способен ли бороться со страстями, избегать праздности? Ясно одно: пребывание в этом сгущенном пространстве молитвы и явной аскезы – очень серьезный, неординарный и мобилизующий опыт жизни.

Афон – это бесценный опыт общения со святыми, со святынями и с людьми, которые тянутся к святости

Людям, которые приезжают на Афон как-то случайно, неподготовленными, иногда приходится очень трудно. В нашей паломнической группе был один невоцерковленный человек, и я видел, как ему тяжело на службах. Его что-то очень сильно внутренне мучило, отвлекало от богослужения, выглядел он жалко и уныло. Хотелось о нем молиться… Интересно, что этот человек почувствовал наше сочувствие и поддержку, понял, что мы о нем молимся. Значит, и для него опыт, приобретенный на Святой Горе, оказался не пустяшным, душа его будто бы встрепенулась, ожила.

Мне кажется, каждому человеку на Афоне раскрывается его внутреннее содержание. Все способствует тому, чтобы сосредоточиться на самом главном, и тогда проясняется, что ты представляешь собой на самом деле.

Афон – это единственное место на земле, где человек старается научиться прямому общению с Богом

Афон – это единственное место на земле, где человек старается научиться прямому общению с Богом

Две тысячи метров над уровнем моря

Бывает, человек приезжает на Афон с целью его покорить, что ли. Я и то смогу, и это… Некоторые, например, хотят сразу взойти на гору. А восхождение – это вообще отдельная тема.

Сама Гора Афон вроде бы небольшая, всего две тысячи тридцать три метра. Но с непривычки подъем в гору – это все равно испытание, потому что гора есть гора: тропы, камни, перепады давления. И эта дорога не каждому по силам. Бывает, крепкие люди с хорошей физической подготовкой не могут подняться на вершину. На половине пути их вдруг начинает ломать, трясти, и им приходится поворачивать назад. Дело, видимо, не в мускулах, а в духовном устроении человека.

…Афон чрезвычайно красив. В горах много ручьев и источников с хорошей питьевой водой, но вместе с тем эти места трудны для постоянного проживания и монашеского подвига. Во время беседы с иноком, который подвизается в одном из высокогорных скитов, я спросил: «А как вы продукты приобретаете, на какие средства?» Он совершенно спокойно ответил: «Да как-то Господь все устраивает».

Часть овощей братья выращивают сами, но большинство продуктов на Афон завозят с «большой земли». У монахов есть и помощники, и благотворители. Быт, как оказалось, монахов-святогорцев занимает меньше всего.

В год тысячелетия русского присутствия на Афоне монашеская республика приняла рекордное количество паломников из нашей страны. И многие из тех, кто побывал здесь однажды, обязательно приедут снова

В год тысячелетия русского присутствия на Афоне монашеская республика приняла рекордное количество паломников из нашей страны. И многие из тех, кто побывал здесь однажды, обязательно приедут снова

«А какая самая большая проблема?» – поинтересовался я. «Никогда не быть в праздности». То есть всегда оставаться в молитвенном духе. Даже тогда, когда монах совершит весь богослужебный круг, он не должен отвлекаться на праздные мысли и разговоры. Даже с теми, с кем живет бок о бок – собратьями по келии.

Из жизнеописания преподобного Иосифа Исихаста мы знаем, как он был строг именно в этой борьбе, пресекая у своих учеников малейшую возможность праздности или расслабленности. Ничто не должно нарушать монашеский чин жизни с ежесуточными послушаниями и молитвой. Только во время войны преподобный отошел от строгого монастырского устава, когда в неурочные часы открывал двери келии и принимал из христианской любви к ближнему беженцев и голодающих.

Это самое трудное – жить мобилизованно. Всегда. Встроиться в такой ритм удается не каждому, возникают очень серьезные искушения. И нередко так бывает: поживет человек годик-другой на Афоне и сбегает, не выдерживает.

Афон чрезвычайно красив. В горах много ручьев и источников с хорошей питьевой водой, но вместе с тем эти места трудны для постоянного проживания и монашеского подвига

Афон чрезвычайно красив. В горах много ручьев и источников с хорошей питьевой водой, но вместе с тем эти места трудны для постоянного проживания и монашеского подвига

Геенна огненная или лестница в небо?

Монашество – это не для всех. А христианство – оно для всех или только для избранных? Ведь совершенно очевидно, что Господь пришел спасти каждого из нас, и на крест взошел для всех, и воскрес для всего человечества. То есть ад из объективной проблемы после Воскресения Христова становится субъективной. Ад сокрушен как некая доветхозаветная твердыня, разрушен полностью. Но последнее слово остается все равно за человеком. Он либо возводит в своей душе лестницу в небо, либо создает внутри себя геенну огненную.

Как часто человек живет в аду собственных страстей! И вот вопрос: может ли Господь с этим что-то поделать, может ли изменить самого человека без его желания, без его свободной воли? У одного старца-святогорца однажды спросили: «Как дела на Афоне?» Он ответил: «Афон – это рай. И Афон – это  ад». Парадокс? Вовсе нет. Дело в том, что на Афоне человек обостренней сталкивается с искушениями и страстями.

Встречаясь со святогорцами, я заметил, что и монахи, и трудники в своем большинстве – очень открытые и простые в общении люди. Нет того, что называется лжесмирением, смиреннословием, никакой сентиментальной сладкоречивости. Они искренни и естественны во всем, потому что имеют опыт настоящей духовной жизни. Общение с монахами – это то, что надолго остается в твоей памяти и дает пищу для размышления на много месяцев вперед.

Общение с монахами – это то, что надолго остается в твоей памяти и дает пищу для размышления на много месяцев вперед

Общение с монахами – это то, что надолго остается в твоей памяти и дает пищу для размышления на много месяцев вперед

Афонские встречи

На Святой Горе есть не только монахи, но и послушники, трудники, просто туристы. Люди приезжают сюда со всех концов земного шара – из Франции, Англии, Финляндии, Америки. Встречаются даже католики и протестанты.

Как-то мы спускались с Горы Афон, обходили южную оконечность полуострова, и навстречу нам попалась группа людей с рюкзачками. Среди них несколько путешественников из Эквадора. Был один интересный человек, который две тысячи километров прошел по Европе, и вот уже второй раз приезжает на Афон. Значит, зацепило. Значит, и он приобрел здесь особый духовный опыт.

Я знаю людей, которые, выражаясь вульгарным языком, «подсаживаются» на Афон. Это такое интенсивное духовное событие, к которому хочется возвращаться вновь и вновь. Я думаю, даже независимо от того, возвращаешься ты или нет в это географическое пространство, Афон все равно потом присутствует в твоей жизни, причем каким-то нерядовым образом. Что-то появляется в твоей жизни основополагающее и руководящее, связанное с Афоном.

Мы начинаем интересоваться историей Святой Горы, практикой исихазма и по-новому воспринимаем образы афонских святых: старца Силуана, преподобного Иосифа Исихаста, старца Порфирия и Паисия Святогорца. Вот у кого надо учиться общению с Богом! На Святой Горе ты обязательно встретишь людей, которые тоже к этому стремятся. И это чувство духовного единства, общей молитвы, может быть, самый ценный опыт, какой можно обрести в жизни.

Протоиерей Андрей Спиридонов на Афоне

Протоиерей Андрей Спиридонов на Афоне

Подготовил Константин Кравцов

Фото Владимира Орлова