Назад

Глазами француза

Отправиться в Лавру в 32-градусный мороз в кибитке, продуваемой всеми ветрами? Такое под силу лишь настоящему французу. Неутомимый путешественник, поэт и журналист Теофиль Готье делится своими впечатлениями от посещения России более 150 лет назад.

Теофиль Готье

Теофиль Готье

В начале января 1859 года Теофиль выехал по железной дороге в Москву. Пребывание здесь оказалось для писателя чрезвычайно насыщенным, город произвел незабываемое впечатление. Посетил Готье и Троице-Сергиеву Лавру.

«Если в Москве у вас окажется несколько свободных дней, – писал Готье, – когда все достопримечательности города вами уже осмотрены, есть экскурсия, которую вам непременно предложат, и на нее нужно тотчас же соглашаться. Это посещение Троице-Сергиева монастыря. Путешествие стоит труда, и никто не раскаивался в том, что его совершил».

Троице-Сергиева Лавра. Н.Н. Дубовской

Троице-Сергиева Лавра. Н.Н. Дубовской

Поскольку рельсового сообщения на том направлении тогда еще не существовало, добираться нужно было старинным путем паломников – Ярославским трактом. Писатель уже попривык к суровому российскому климату, но сейчас ему предстояло выдержать многочасовой путь в кибитке, считай, на свежем воздухе при температуре минус 32, да еще и с ветром.

Ямщик сразу взял лошадей в галоп. В пустынной тишине промелькнули Кузнецкий мост, Лубянка и Сретенка, проезд под Сухаревой башней, Первая Мещанская улица, Крестовская застава… Кони вынеслись на загородную дорогу.

Ярославским трактом

Эта самая дорога, как рассказывали Теофилю, в теплое время года являла собой необычайно оживленное зрелище: с раннего утра набожные паломники (кое-кто босиком) тянулись вереницей в сторону Лавры, целые семьи ехали в кибитках, захватив с собой матрацы, подушки, кухонные принадлежности, самовары… Но сейчас взору представлялась монотонная, окутанная белизной равнина, которая прерывалась иногда линиями рыжих кустарников и редкими березовыми или сосновыми лесами. Ничего живого, только летали вороны, да иногда мужичок вез в санях дрова или другую поклажу к своему жилью.

Отправиться в Лавру в 32-градусный мороз в кибитке, продуваемой всеми ветрами? Такое под силу лишь настоящему французу.

Отправиться в Лавру в 32-градусный мороз в кибитке, продуваемой всеми ветрами? Такое под силу лишь настоящему французу.

Но вот, наконец, полностью рассвело, кибитка с нашими путешественниками стала медленно спускаться к замерзшей, покрытой снегом речке; за ней на широкой площадке высился знаменитый на всю Россию монастырь, похожий на крепость. «Ворота, через которые входят в монастырь, устроены в квадратной башне… Совсем рядом круглятся пять луковичных куполов с крестами. Это Успенский собор. Немного далее – высокая разноцветная Троицкая колокольня своей многоэтажной башней возносится к небу и выше всех поднимает свой крест… Золотые шпили и купола, которые снег расписал серебряными мазками, возвышаясь над ансамблем зданий, покрашенных в яркие цвета (трудно представить себе нечто более прекрасное), создают иллюзию восточного города».

У святого Сергия

Французского писателя в Сергиев Посад привела не только неуемная любознательность туриста или, по его собственному выражению, «демон путешествий». Готье искренне стремился постигнуть истоки православной архитектуры, православной иконописи. Привлекала его и непреходящая слава преподобного Сергия Радонежского, гробу коего писатель, несмотря на то что оставался убежденным католиком, непременно хотел поклониться.

Поэтому наш герой сразу пошел в древний Троицкий собор. Теофиля поразил царивший внутри полумрак, слабо освещаемый лишь лучами заходящего зимнего солнца и огоньками свечей и лампад. «Некий пламенеющий очаг подавляет мрак, – писал Готье. – Это и была рака святого Сергия. Скромный отшельник лежал здесь, окруженный большим богатством, чем императоры… Вокруг этой массы ювелирного искусства струится свет, в экстазе восхищения мужики, паломники, верующие всех сортов молятся, крестятся, проявляя на русский лад свою набожность. Это была картина, право достойная кисти Рембрандта.

Троице-Сергиева Лавра. Н.Н. Дубовской

Троице-Сергиева Лавра. Н.Н. Дубовской

Ослепительная могила отбрасывала на коленопреклоненных крестьян снопы света, от которых то блестела лысина, то высвечивалась борода, то вырисовывался профиль, тогда как низ тела оставался погруженным в тень и терялся под грубыми домоткаными одеждами. Здесь были великолепные головы с одухотворенными лицами».

Дождавшись момента, Готье благоговейно приложился к раке и затем отправился осматривать другой собор – Успенский, построенный во времена правления Иоанна Грозного. Здесь писателю довелось попасть на вечернюю службу. Он нашел этот ритуал прекрасным, «действию которого поддаешься, даже не разделяя вдохновившей его веры. У священника был великолепный бас, глубокий, меднотрубный, нежный, и он им прекрасно владел».

Сокровища Лавры

На следующий день, с самого раннего часа, Готье продолжил свое знакомство с Лаврой. Живописная архитектурная ассиметрия православных обителей привела его в искреннее восхищение: покрашенные в голубой, ярко-красный, яблочно-зеленый цвета, монастырские церкви и гражданские постройки выглядели еще ярче на белом снегу, среди усыпанных инеем деревьев.

Рака с мощами прп. Сергия. Фото XIX века

Рака с мощами прп. Сергия. Фото XIX века

Храмовые иконостасы представлялись французу колоссальными ларцами для драгоценностей, настоящей россыпью драгоценных камней! Нимбы некоторых образов усыпаны бриллиантами, сапфирами, рубинами, изумрудами, топазами, жемчугом. У нашего героя в тот день была особая цель – с рекомендательным письмом от некой влиятельной особы он направился прямиком к архимандриту Антонию. Красивый человек с длинными волосами и бородой, с величественным лицом, он очень много сделал для благоустройства монастыря, имел дар увлекательного собеседника. Архимандрит, правда, не говорил по-французски и вызвал знавшую этот язык монахиню, дабы она сопровождала гостя при посещении монастырской сокровищницы и иных достопримечательностей. Лица этой монахини Теофиль долго не мог забыть.

Экспонаты ризницы Лавры. Вкладная книга. 1673 г.

Экспонаты ризницы Лавры. Вкладная книга. 1673 г.

Изысканно-бледное, оно обладало совершенно правильными чертами, когда ресницы поднимались, глаза с широкими темными кругами под ними светились странно голубыми зрачками. Монахиня разговаривала с писателем на чистейшем французском языке без всякого акцента.

Экспонаты ризницы Лавры.

Экспонаты ризницы Лавры.

Заморскому гостю показали драгоценнейшие реликвии: деревянный ларец-дароносицу и грубое священническое облачение, принадлежавшие самому преподобному Сергию. А также явили взору содержимое абсолютно всех шкафов с церковной утварью, богослужебной литературой, дорогими тканями и бесчисленными образами. Познакомили и с монастырской библиотекой.

Монахи фотографировали

Поняв по нескольким замечаниям, что Теофиль Готье увлечен искусством, монахиня повела его осматривать живописные мастерские. К сожалению, Теофиль вынес в целом отрицательное мнение об иконописной и фресковой живописи, увиденной им в наших церквах и в частных коллекциях, утверждая, что она носит неизменно подражательный характер и не является областью подлинного искусства.

Троице-Сергиева Лавра

Троице-Сергиева Лавра

Но сказать, читатель, чем Теофиль был здесь поражен более всего? Монахи, последователи святого Сергия, занимались фотосъемкой своей обители и репродуцированием особо удавшихся видов. У них в распоряжении были лучшие инструменты, совершали они свои манипуляции в застекленном желтыми стеклами помещении, а цвет этот обладает свойством дробить солнечные лучи.

День начал клониться к вечеру. В архиерейских покоях гость простился с владыкой Антонием. Переполненный незабываемыми впечатлениями, Готье вернулся в гостиницу и велел выводить кибитку. Лошади понеслись… Русское паломничество французского писателя завершалось.

Александр Алиев

Поехать на братский молебен у мощей преподобного Сергия Радонежского