Назад

«Уношу частицу света афонского»

Борис Зайцев

Борис Зайцев

Давней духовной традицией русских людей было поклонение святыням Горы Афон. Среди множества паломников, отправлявшихся сюда в конце XIX – начале XX века, был и писатель Борис Зайцев.

Выходец из дворянской семьи, Борис Константинович Зайцев начал свой путь в литературе в 1900-х годах. В своей прозе писатель ориентировался преимущественно на А.П. Чехова, влияние которого особенно ощутимо в его рассказах. Покинув Россию после революции, Зайцев полвека жил и работал в Париже. В 1927 году Борис Константинович совершил паломничество на Святую Гору и всегда считал это событие важнейшим в своей биографии.

«Я провел на Афоне семнадцать незабываемых дней, – писал он. – Ученого, философского или богословского в моем писании нет. Я был на Афоне православным человеком и русским художником. И только.

Афон предстал мне в своем вековом и благосклонном величии. Тысячелетнее монашеское царство! Напрасно думают, что оно сурово, даже грозно… Афон… полон христианского благоухания, то есть милости, а не закона, любви, а не угрозы. Афон не мрачен, он светел, ибо олюблен, одухотворен».

Адамантовая скала

…Майским утром Борис Константинович и его спутники подплыли на небольшом пароходе «Керкира» к афонским берегам. Море, бывшее до того удивительно спокойным, вдруг стало волноваться, ветер с каждой минутой дул все сильнее. «Точно бы кто-то, трубящий в огромный рог, отнимая его на минуту, гремит: “Хочешь видеть адамантовую скалу? Вот она! Но велик и страшен Бог!”». Впрочем, высадка пассажиров на пристани Дафни прошла благополучно. Слева ясно выступали колокольни, главы, кресты крупнейшей русской обители на Афоне – монастыря великомученика и целителя Пантелеимона. К пристани быстро приближалась лодка, которой стоя управлял высокий и худощавый монах в шапочке. Он ловко закинул за корму небольшой якорь и, как пишет Зайцев, «поднял на меня худую и приятно-загорелую голову нашего “калужского” вида, со светло-голубыми и живыми глазами, ярко выступавшими на более темном лице. Все оно, как и глаза, было полно ветра, веселости.

– К нам в монастырь?

– К вам».

Отец Петр (так звали монаха) сказал, что гостю сначала надо съездить в городок Карею – выправить документы, а он тем временем отвезет его вещи в обитель.

В 1927 году Бо- рис Константинович совершил па- ломничество на Святую Гору и всегда считал это событие важнейшим в своей биографии

В 1927 году Борис Константинович совершил паломничество на Святую Гору и всегда считал это событие важнейшим в своей биографии

Новый «паспорт»

Карея – столица монашеского государства, его административный центр. У каждого из двадцати монастырей, расположенных на Афоне, здесь есть свое представительство («конак»), каждый посылает в Карею своих избранников – антипросопов. Они составляют Священный Кинот. Председательствует на нем представитель Лавры святого Афанасия – самой древней обители.

В Карею и привезли Зайцева для встречи с антипросопами. Когда все собрались, главный из них начал через переводчика задавать писателю вопросы – откуда он приехал, чем занимается, какова его семья и прочее. Беседа шла в очень дружеском тоне. А тем временем секретарь «с острым, похожим на Гоголя профилем, строчил бумагу – мой новый “паспорт”, …приложил к бумаге торжественную и прекрасную печать – Дева Мария с Младенцем – знак того, что все монастыри св. Афонской горы дают мне покровительство и оказывают гостеприимство», – пишет Зайцев.

Большое впечатление на писателя произвел Карейский Успенский собор с великолепными фресками XIV века. Расписывал его знаменитый Мануил Панселин, выдающийся представитель македонской школы.

Игумен Митрофан

Первым местом проживания Б. Зайцева на Афоне стал Андреевский скит, который по обширности своей и количеству братии можно было бы назвать монастырем. «Белокаменный храм, белый туман, стоявший на скитском дворе, окруженном четырехугольником тоже белевших зданий, белый и пышный жасмин, отягченный каплями влаги, все слилось для меня в главное ощущение этого места: тишины, некоей загадочности и белизны», – вспоминал Зайцев.

Он сразу попал на вечернюю службу в соборе. Когда она закончилась, к нему подошел высокий нестарый монах с посохом и, приветливо глядя, поинтересовался, кто он такой и с какой целью прибыл. Потом с мягкой улыбкой повел в гостиницу («фондарик»), осмот рел предназначенную для писателя комнату и распорядился, чтобы гостя накормили и все устроили. Монах вел себя так просто и неторжественно, что только после его ухода Борис Константинович сообразил: это сам игумен Митрофан.

В полночь паломника пригласили к заутрене. У входа в собор стоял один из монахов с билом и выбивал на нем дробь. Из разных углов скитских строений, из крохотных келий тянулись темные фигуры. В храме было почти совсем темно и прохладно. Справа, на игуменском месте, Зайцев увидел знакомую худую фигуру.

Читали шестопсалмие, потом отрывок из жития преподобного Иоанна Лествичника. Книги на аналоях освещали чтецам лишь маленькие лампочки под зелеными абажурами с прорезными крестиками.

Несколько дней провел Борис Константинович в Андреевском скиту. Подробно осмотрел здешнюю библиотеку, больницу и «гробницу» – усыпальницу афонских иноков. А на прощание игумен благословил фондаричного (гостинника) проводить писателя «в гору до “железного креста”, где расходятся тропинки, и одна из них ведет в Пантелеймонов монастырь».

Духовенство русского монастыря святого великомученика Пантелеимона. святая гора Афон. Начало XX века

Духовенство русского монастыря святого великомученика Пантелеимона. святая гора Афон. Начало XX века

Тип здоровый, спокойный и уравновешенный

Какой же увидел эту обширную обитель Борис Зайцев?

Около пятисот человек братии жили как одно целое, ни у кого не было собственности, никаких личных средств, хозяйства. Трапеза общая. «Управляет монастырем избранный пожизненно игумен (ныне глубоко уважаемый архимандрит о. Мисаил)… Каждому он назначает “послушание”, то есть род работы. Таким образом, существуют монахи-рыбаки, дроворубы, огородники, сельскохозяйственные рабочие, виноделы, пильщики, а из более “интеллигентных” профессий – библиотекари, “грамматики”, иконописцы, фотографы и т. п.», – писал Зайцев.

Нередко к писателю приходили гости: «…седобородый, в очках, с золотым крестом на груди добрейший архимандрит Кирик, духовник всей братии. Энергичный иеромонах Иосиф, библиотекарь. Скромный, застенчиво-мягкий и слегка нервный его помощник, отец В.». Полный и медлительный в движениях отец Наум, монастырский фотограф. Игумен отец Мисаил (Сопегин) держался исключительно просто и твердо, без всякой рисовки. По мнению Зайцева, основной тип афонского монаха – тип здоровый, спокойный и уравновешенный. Писателя поразила доброта и простота монахов: «Я видел в монастыре св. Пантелеймона столько доброты и братской расположенности, столько приветливости и тепла, что эти малые строки – лишь слабое эхо моей признательности».

В беседе со старцем Феодосием писатель получил подтверждение своим раздумьям о страданиях России

Монастырский день, по наблюдениям писателя, был заведен строго. Поскольку все необычно на Афоне, то и часы удивительные – как на древнем Востоке. Когда садится солнце, башенную стрелку ставят на полночь. «Так, утреня в Пантелеймоновом монастыре начиналась при мне в шесть утра – в час ночи по-нашему, – сообщает Б. Зайцев. – Она продолжается до 4–4,5 часов (здесь и далее считаю поевропейски.) За ней идет литургия – до 6 ч., следовательно, почти вся ночь уходит на богослужение – характерная черта Афона». Потом краткий отдых. А с семи до девяти – послушания, на которые выходят практически все, даже глубокие старики, если они мало-мальски здоровы. Опять перерывы – на трапезу, чай и отдых. С половины пятого до половины шестого в церквях служат повечерие. После повечерия идет «келейное правило», то есть молитва с поклонами в келье.

Легкий трепет, светлое воодушевление

Особенно незабываемым для Зайцева стал афонский колокольный звон. Он пишет: «На звонницу, к главному колоколу мы попали… в ту самую минуту, когда молодой монашек, уже разогретый и розовый, разгонял последними усилиями веревки его язык – вот осталось чуть-чуть до внутренности тяжкого шлема, вот волосок, вот, наконец, многопудовый язык тронул металл и раздался первый, бархатно-маслянистый звук. А потом пошли следующие, один за другим, им вторили здесь еще два-три меньших, с верхнего же этажа залились самые мелкие. Трезвон! Впервые я был так пронизан звуками… Было от чего. Колокол св. Пантелеймона весит восемьсот восемнадцать пудов, это величайший колокол православного Востока».

Зайцев несколько раз спрашивал, нет ли какой литературы, либо учебников о колокольном звоне? Ему неизменно отвечали, что тайна этого умения передается от звонаря к звонарю.

Иеросхимонах Феодосий Карульский

Иеросхимонах Феодосий Карульский

В один из дней писателю довелось присутствовать на глубоко тронувшей его сердце дневной службе – читали Акафист Пресвятой Богородице. В заключительной части игумен и два иеромонаха в белых праздничных ризах, стоя полукругом на амвоне напротив царских врат, читали по очереди Акафист. Вот как рассказывает об этом Б. Зайцев: «Над вратами же находится Образ Пречистой, но особенный, написанный на тонком, золотеющем “плате”. Низ его убран нежной работы кружевом. Во время чтения Образ тихо и медленно спускается, все ниже, ниже, развевая легкую ткань своего омофора. Голоса чтецов становятся проникновеннее, легкий трепет, светлое воодушевление пробегают по церкви: Богоматерь “с честным Своим омофором”, в облике полувоздушном, златисто-облегченном сама является среди своих верных… Поет хор, все один за другим прикладываются… И так же медленно, приняв поклонение, Образ уходит в свою небесную высь – кажется, не достает только облаков, где бы почил он».

Встречи

Спутником и переводчиком Б. Зайцева во время его поездки по Афону был отец Пинуфрий (Ерофеев), «черный, с проседью, кареглазый, спокойный и ровный, слегка окающий по-нижегородски». Зайцев пишет о нем много и с любовью. «Вот он – крепкий и чистый лесной русский тип, заквашенный на Византии, родивший высоту древнего зодчества, русской иконописи… Таким, как о. Пинуфрий, мог быть посол российский времен Иоанна III, живописец Андрей Рублев или мастер Дионисий».

Вместе они посетили Великую Лавру святого Афанасия, где поклонились честным главам святителя Василия Великого и преподобного Иоанна Кукузеля; посетили обители Пантократор, Ватопед («очень культурный и ученый монастырь»), Старый, или Нагорный, Руссик. Побывали у отшельников, обитавших в скалах Карули в кельях и каливах (отдельных постройках) Новой Фиваиды.

Зайцеву выпала радость встретиться с известным старцем, исихастом, иеросхимонахом Феодосием Карульским. Более двадцати лет тот подвизался на Афоне и был духовником всех русских пустынников Карули. Борис Константинович писал, что в беседе со старцем он получил подтверждение своим раздумьям о страданиях России. Отец Феодосий говорил, что Россия страдает за грехи, а в ответ на недоумение собеседников, почему не наказана также Европа, давно отвернувшаяся от Бога, пояснил: «Потому что возлюбил Господь Россию больше. И больше послал несчастий. Чтобы дать нам скорее опомниться. И покаяться. Кого возлюблю, с того и взыщу, и тому особенный дам путь, ни на чей не похожий… Теперь впервые дан крест исповедничества».

«Не забыть этого странствия»

…Быстро пролетели семнадцать дней пребывания Бориса Зайцева на Святой Горе, настал тихий и грустный момент расставания с новыми друзьями. Последняя литургия, напутственный молебен. Писатель получил афонские подарки: книги, четки, иконы, освященное масло, деревянную ложечку с резьбой. Отец Кирик и отец Петр проводили Бориса Константиновича до пристани. На закате из-за скалы появился пароход.

«На носу “Хризаллиды”, как Никэ Самофракийская, стояла статная малоазийская гречанка древней, жуткой красоты и с любопытством глядела на берег, куда ступить не могла, на нас, на все столь странное и необычное вокруг…

В своем грешном сердце уношу частицу света афонского, несу ее благоговейно, и что бы ни случилось со мной в жизни, мне не забыть этого странствия и поклонения», – писал Б. Зайцев.

В 1928 году отец Пинуфрий писал Борису Константиновичу: «С большою сердечною благодарностию получил я Ваш подарок – книгу “Афон”, прочел ее с удовольствием и благодарностию, многие наши отцы заинтересовались ей и читают ее».__

Подготовил Александр Алиев

Паломничество на Афон