Этот номер «Православного паломника» — особенный. Мы решились на опыт, который, как нам кажется, отвечает самому духу нашего издания: пройти вслед за святым по всем местам его земного странствия — от колыбели до гробницы. Ведь если паломничество есть путешествие по святым местам, то что может быть естественнее, чем проследить географию жизни святого, в которой каждое место освящено его присутствием, его молитвой, его страданием?
Всё начинается в Арте — небольшом городе на северо-западе Греции, в Эпире, где во второй половине XV столетия, в семье образованных греков Мануила и Ирины, родился мальчик, наречённый Михаилом. Тогда ещё совсем недавно пал Константинополь, и греческий мир переживал величайшую катастрофу в своей истории. Несмотря на это — а может быть, именно поэтому — в семье хранили верность и православной вере, и высокой учёности.
Из Греции путь молодого Михаила Триволиса лежал в Италию — в самое сердце ренессансной учёности. Флоренция, Венеция, Падуя… Несколько имён, стоящих за этим периодом, способны поразить воображение любого историка: Михаил учился у Иоанна Ласкариса, общался с кругом Альда Мануция, слушал огненные проповеди Джироламо Савонаролы — и последний, кажется, потряс его до самых глубин души. В пламенном доминиканце, восставшем против нечестия и роскоши, молодой грек, как ему тогда казалось, увидел что-то подлинное, — живую ревность о правде Божией. Именно в Италии, как полагают исследователи, Михаил пережил тот внутренний перелом, который привёл его не к блестящей гуманистической карьере, а к монашеской келье.
После итальянских странствий — Святая Гора Афон и древний монастырь Ватопед. Здесь Михаил Триволис принимает монашеский постриг с именем Максим и обретает, наконец, то, к чему так долго шёл: тишину молитвы, строгость подвига, погружение в святоотеческое предание. Ватопедская библиотека — одно из величайших книгохранилищ христианского Востока — становится его вселенной. Здесь, среди рукописей, он соединяет два своих дара — дар учёного и дар монаха — в единое призвание.
Но Промыслу угодно было, чтобы Максим не остался на Афоне навсегда. В 1515 году великий князь Московский Василий III обратился к Протату Святой Горы с просьбой прислать учёного инока для перевода и исправления греческих книг. Выбор пал на Максима. Он ехал в далёкую Московию, как сам полагал, ненадолго — исполнить послушание и вернуться. Обратного пути ему не будет дано.
То, что произошло дальше, принадлежит к числу самых драматических — и поучительных — страниц русской истории. Преподобный Максим трудился в Москве над переводами и исправлением богослужебных книг, но его учёность и прямота неизбежно вовлекли его в тогдашние церковно-политические нестроения. Он высказывался о монастырском землевладении, о неканоничности развода великого князя, о неточностях в русских богослужебных текстах — и каждое из этих высказываний множило число его врагов.
Соборы 1525 и 1531 годов осудили его. Обвинения — в ереси, порче священных книг, шпионаже в пользу турецкого султана — были тяжки и, как убедительно доказали историки, совершенно несправедливы. Началось долгое — почти четвертьвековое — заточение.
Первым местом заключения стала обитель, основанная преподобным Иосифом Волоцким, — ирония истории или, точнее, её сокровенная логика, ибо именно последователи преподобного Иосифа были среди главных обвинителей Максима. Условия содержания были крайне суровы: узника на долгое время лишили причастия Святых Таин — и это было для него, может быть, самой тяжкой из всех скорбей. Однако и в заточении преподобный не переставал писать, молиться и свидетельствовать об истине.
Вторым местом заключения стал тверской Отроч монастырь, где условия были значительно мягче, и где преподобный Максим провёл долгие годы, возобновив свои литературные труды. Тверской период — это время созревания, время, когда страдание переплавляется в мудрость. Именно здесь создаются многие из его важнейших сочинений.
Лишь около 1551 года, после многолетних ходатайств, в том числе с Афона и от Восточных патриархов, преподобный Максим был переведён в Троице-Сергиев монастырь. Ему было уже за восемьдесят. Здесь, у мощей преподобного Сергия, он обрёл наконец покой — не свободу в мирском смысле, ибо до конца дней ему не было дозволено вернуться на Святую гору, но покой духовный, покой человека, совершившего своё течение и сохранившего веру.
Преподобный Максим отошёл ко Господу 21 января 1556 года. Его мощи пребывают в Лавре и по сей день.
Наконец, отдельный материал номера посвящён человеку, который в XX веке сделал, быть может, больше других для того, чтобы наследие преподобного Максима Грека было по-настоящему изучено и осмыслено. Архимандрит Иннокентий (Просвирнин, 1940–1994) — выдающийся церковный учёный, библиограф, подвижник науки — стал автором масштабного проекта «Русская патристика», в рамках которого предполагалось систематическое издание и исследование творений русских церковных писателей, и не в последнюю очередь — преподобного Максима Грека.
Перед вами, дорогие читатели, не просто набор статей о разных местах. Перед вами — попытка увидеть единую жизнь, единый путь: от Арты до Лавры, от рождения до упокоения, от свободы юности через горнило страданий к свободе святости. Географическая карта жизни преподобного Максима Грека поразительна по своему размаху: Эпир, Италия, Афон, Москва, Волоколамск, Тверь, Сергиев Посад — но за этой внешней пестротой стоит путь глубоко внутренний, путь человека, который искал одного — Истину, и нашёл Её, и остался Ей верен, когда эта верность стоила ему всего.
Жизнь преподобного Максима учит нас тому, что настоящее паломничество — это не всегда путешествие, предпринятое по собственной воле. Иногда Господь Сам ведёт человека — через моря и пустыни, через радости и скорби — к той единственной цели, которая только и имеет значение. И тогда вся жизнь, со всеми её скитаниями и остановками, оказывается паломничеством. Паломничеством длиною в жизнь.
