«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь»

Интерес к космосу и всему, что с ним связано, в XX веке был так велик, что проник во все сферы жизни, поразил воображение огромной массы людей. Тогда даже стало казаться, что тема эта совершенно новая в науке. Новая ступень в развитии человечества, новый уровень сознания и, соответственно, возможностей. Но это не так.

Космическое пространство притягивало внимание людей с глубокой древности. Учёные до сих пор спорят, каким именно целям служили мегалиты Набта-Плая в Сахаре, Стоунхенджа в Англии, сооружения Аркаима в России и подобные им загадочные древние постройки. Никто не знает, кем и как они были построены. Зато совершенно точно можно сказать, что все они ориентированы по звёздам и учитывают их движение по небу. Хорошо известно и то, что шумерские астрономы-астрологи высчитали угол наклона земной оси. На основании этих вычислений, которыми мы пользуемся до сих пор, они предсказывали солнечные затмения и движение планет Солнечной системы. Именно им и древним египтянам принадлежит заслуга разделения часа на 60 минут, а минуты на 60 секунд.

И уж если речь зашла о египтянах, то необходимо заметить, что вся их жизнь подчинялась движению звёзд. В частности, по ним они определяли разливы Нила — пожалуй, наиболее важное событие года. Ведь если Нил не разольётся, неизбежный голод повлечет за собой множество смертей, болезни, бунты. Одним словом, для любой культуры, любой цивилизации космическое пространство не было чужим, напротив, оно было неотъемлемой частью жизни и с практической, и с религиозной точки зрения.

Люди древности, так же, как и люди XX века, мечтали увидеть космос своими глазами. Но, в отличие от наших современников, они были убеждены, что после смерти это обязательно произойдет. Такая возможность будет у Ба — одной из форм души каждого египтянина. После всех положенных ритуалов, она отправлялась прямиком на Солнце или на Полярную звезду. Сами небесные светила считались божествами или их воплощениями. Да и для древнегреческих философов, таких, как Пифагор и Платон, космос был некоей божественной гармонией или порядком, «чувственно воспринимаемым богом».

Существует распространенное заблуждение, что христианская Церковь, в лице ее епископов и учителей, порицала интерес к небесным светилам, запрещала изучать законы, по которым они существуют. Мол, слишком уж тесно интерес к космосу и всему, что его наполняет, соприкасался с язычеством, а значит, с поклонением небу, солнцу, луне, планетам и звёздам. В этом таилась и опасность чтения судьбы по расположению и движению небесных тел.

Отчасти это правда: святые отцы предупреждали об опасности преклонения перед тварью, а не Творцом. Старались предотвратить пагубные последствия гаданий и астрологических прогнозов, напоминая о свободе и ответственности личного выбора. Однако они не отрицали самого факта существования небесных тел, так как все это было сотворено Богом, а значит, было отражением Его творческой энергии, мысли, любви к человеку.

«Но всякий кто допускает влияние дня рождения, чтит необходимость, судьбу и рок и, утверждая это, сколько может, отвлекает людей от веры в Бога и от благочестия, тот дела вавилонян именует славными. Ибо астрология есть изобретение халдеев, которые говорят, что существующее зависит само от себя, а не от Бога, и, подчиняя события течению звезд, изгоняют Промысл, управляющий делами человеческими, так что молитва и благочестие не имеют никакой силы, но хотя, по-видимому, производят нечто, в прочем сами подлежат закону судьбы. Нарицает также какой-то славный Вавилон и прославляющий мирское богатство и славу, плотское благородство и все тому подобное. Ибо все это приводит в смешение мысль и достойно того, чтобы носить одно имя с Вавилоном. Господь сокрушает сей Вавилон, будешь ли разуметь под ним город или приведенную в смешение душу, и он делается жилищем рассвирепевших бесов.»

Святитель Василий Великий. Толкование на пророка Исаию.

Все христианское искусство так или иначе обращалось к теме мироздания или мироустройства. Без всякого сомнения, интерес к этой теме не угасал никогда и проявлялся он подчас ярко. Богословы, иконописцы, гимнографы, зодчие переосмысливали предназначение и ценность этих явлений. Объясняли, чем христианский взгляд отличается от языческого и в чем последние заблуждались.

Одним из наиболее важных богословских трудов первых веков христианства, посвященных возникновению и устройству мира, стали «Беседы на Шестоднев» святителя Василия Великого. Архиепископ Кесарии Каппадокийской получил прекрасное образование не только в духовной сфере. Он учился в Афинской академии, а потому прекрасно разбирался в античной философии и в языческом взгляде на мир. В «Шестодневе» он ставил перед собой цель подробно рассказать о днях творения мира и развенчать языческие заблуждения. «Мир — не бог, но свидетельство о Боге», пишет св. Василий. Так же и космос — не есть воплощение божества. Однако это обстоятельство нисколько не умаляет его значения. Напротив, все мироздание — это отражение всемогущества Божия.

Рассуждает святитель и о земном притяжении, о предназначении светил; соглашается с Аристотелем в том, что Земля — центр мироздания, но опровергает его мысль, что материя и время бесконечны; настаивает на том, что наша планета имеет не плоскую форму, а представляет собой шар. И, самое главное, признает, что не на все вопросы есть у него ответы. Например, никто не может сказать, что служит основанием для Земли, на чем она держится. Единственный правильный ответ он находит для себя в том, что происходит это благодаря воле Бога: «А потому и себе самим, и спрашивающим нас: на чём опирается этот огромный и несдержимый груз земли? — надобно отвечать: “В руке Его все глубины земли” (Пс 94:4). Эта мысль и для нас самая безопасная, и для слушающих полезная».

Размышления святителя Василия о мироустройстве так полюбились людям, что почти в каждой образованной христианской семье имелся список «Бесед на Шестоднев». У великого богослова появились последователи: Георгий Писидийский; Иоанн, экзарх Болгарский; Севериан, епископ Гавальский. Особую любовь труд приобрел на Руси, где было сделано немало списков с различными дополнениями, комментариями и иллюстрациями. Знание об идеях, которые формулируются в «Шестодневе», важно для понимания всего христианского искусства. Ведь повествуя о вопросах возникновения и устройства мира, многие авторы, вольно или невольно, опираются на труд святителя Василия Великого.

Как мы уже знаем, тема мироздания, а значит и космоса, поднималась не только богословами. Встречается она на иконах и фресках. Например, в храме Спаса Вседержителя сербского монастыря Высокие Дечаны (XIV век) солнце и луна изображены как некие движущиеся объекты, наделённые волей и свободой выбора. Об этом нам говорят человеческие фигуры, помещенные в центр небесных светил. Что можно трактовать как их устремление выполнить Божий промысл о себе и желание служить Ему.

Но такое изображение — скорее исключение, чем правило. А вот сюжет, который встречается часто и в византийской мозаике и фреске, в древнерусских росписях — это четвертый день творения мира. Небо предстает перед нами в виде сферы, на которой расцветают солнце, луна и звёзды. И это, бесконечное для нас небо, меньше благословляющего его Бога. Так иконописцы показывали безграничность и всемогущество Творца. Справедливости ради нужно заметить, что не на всех фресках Господь благословляет небо и появившиеся на нем светила. В некоторых случаях Он изображен просто с воздетыми руками — свидетельство Его благой созидающей воли. Сама церковная архитектура символизирует собой мироздание. И в то же время становится местом, где происходит синтез земного (материального) и небесного (духовного). Наиболее полно эту мысль выразил преподобный Максим Исповедник: «Святая Церковь есть также символ и одного чувственного мира самого по себе. Ибо божественный алтарь в ней подобен небу, а благолепие храма — земле. Точно также и мир есть Церковь: небо подобно алтарю, а благоустроение земное — храму».

Это же касается и богослужений, в нем происходящих. Весь суточный круг богослужений устроен так, что ведёт нас от сотворения мира к Воскресению и вечной жизни. Начинается он с Вечерни. В тишине открываются Царские врата и совершается каждение. «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт. 1:2) Таково символическое значение этого действия. Затем поется 103 псалом, в котором рассказывается о сотворении мира по дням. В том числе: «Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатёр; (...) сотворил луну для указания времён, солнце знает свой запад».

«Благослови́, душе́ моя́, Го́спода. Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́. Во испове́дание и в велеле́поту обле́клся еси́. Одея́йся све́том, я́ко ри́зою, простира́яй не́бо, я́ко ко́жу. Покрыва́яй вода́ми превы́спренняя Своя́, полага́яй о́блаки на восхожде́ние Свое́, ходя́й на крилу́ ве́треню. Творя́й А́нгелы Своя́ ду́хи и слуги́ Своя́ пла́мень о́гненный. Основа́яй зе́млю на тве́рди ея́, не преклони́тся в век ве́ка. Бе́здна, я́ко ри́за, одея́ние ея́, на гора́х ста́нут во́ды, от запреще́ния Твоего́ побе́гнут, от гла́са гро́ма Твоего́ убоя́тся. Восхо́дят го́ры и нисхо́дят поля́ в ме́сто, е́же основа́л еси́ им. Преде́л положи́л еси́, eго́же не пре́йдут, ниже́ обратя́тся покры́ти зе́млю. Посыла́яй исто́чники в де́брех, посреде́ гор про́йдут во́ды»

Пс.103:1-10

Но, пожалуй, наиболее проникновенными свидетельствами об интересе христианского мира к проблеме конкретно космоса и мироздания в целом, можно считать гимнографию или церковную поэзию. Давайте возьмём тропарь Рождества Христова, празднование которого было установлено одним из первых в христианской Церкви. Тропарь — это молитва, отражающая самую суть праздника, наиболее важную его составляющую. По преданию он был составлен преподобным Романом Сладкопевцем в V веке. В этом тропаре мы видим тех, кто служил звёздам («…в нем бо звездам служащии»), то есть волхвов. И понимаем, что мир изменился: теперь звезда учит звездочетов поклоняться Солнцу Правды, то есть Христу. Итак, звезда здесь становится исполнительницей предназначения, данного ей Богом, а новорожденный Младенец сравнивается с самой главной звездой для Земли. Ну а о том, что Земля была центром мироздания по мнению Василия Великого и остальных богословов, мы уже говорили.

А вот другой пример, в котором описываются законы мироздания: «Водрузивый на ничесомже землю повелением Твоим и повесивый неодержимо тяготеющую». Автор этих строк, преподобный Иоанн Дамаскин, был не только проникновенным поэтом, но и учёным-богословом. Его авторству принадлежит трактат «Точное изложение православной веры». В нем он формулирует свое представление об устройстве вселенной. Как и Василий Великий, он считал центром именно Землю, поэтому в ирмосе 3-й песни воскресного канона 5-го гласа, который он составил, говорится о том, что Земля, не имея видимой опоры, держится на «неподвижном камне заповедей» Божиих. В общем, он повторяет мысли святителя Василия, изложенные в Первой и Четвертой беседах на Шестоднев: мы не все способны понять и постичь. Совершенно ясно одно — всё в этом мире происходит действием и силой Святого Духа.

Еще один пример. В пронзительных песнопениях службы Великого Пятка постоянно, в разных тропарях, ирмосах, стихирах, эксапостилариях и антифонах повторяется мысль: Солнце и Земля понимают и чувствуют Творца гораздо лучше, чем люди. Видя смерть Богочеловека «основания земли колебахуся страхом державы Твоея, светила скрывахуся» (9 песня Великого канона прп. Андрея Критского), «ужасеся небо о сем и солнце лучи свои скры» (стихиры Великой пятницы), и ещё — «солнце померче, не терпя зрети Бога досаждаема» (антифоны Великой Пятницы). В то же самое время, люди кричат: «Распни, распни Его!» и «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф.27:25). А также издевательское: «Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста» (Мф.27:40). И ведь это не язычники требовали смерти Создателя, а богоизбранный народ, который ждал Боговоплощения на протяжении многих веков. Вот и получается, что космос, казалось бы, не имеющий разума, подаёт пример разумному человеку.

О примере послушания и следования воле Божией любопытно рассуждает академик Сергей Сергеевич Аверинцев: «Движение, сияние и самое бытие небесных тел – их монашеское послушание, со скорбью, но и с терпением принимаемое от Бога и на пользу людям. Им хотелось бы “разрешиться и быть со Христом”, выйдя из-под ига “суеты” – космической маеты “неразрешенной” твари; но они предпочитают усилие своего подвига своему собственному духовному порыву»[i]. Таким образом, теперь все небесные светила не непреодолимая сила, которая влияет на человека, безнадежно подчиняет своей воле. Нет. Теперь весь мир, весь космос, подчиняется действию воли Божией. Он имеют свое предназначение — послушание —и следует ему неукоснительно.

Могут ли в этом случае святые отцы и учителя Церкви отрицать возможность изучения небесных светил и вообще интерес к ним и ко всему, что находится над физическим небом? Ответ очевиден. Истинная вера никогда не была препятствием для постижения мира. Напротив, только знание о Творце даёт возможность понять Его творение.

Серафима Муравьева