«Святой XX века!»

Тамбовский период жизни святителя Луки, по нашему мнению, является одной из самых ярких страниц его служения. В это время, которое продлилось менее трех лет, с февраля 1944 г. по май 1946 г., Владыка смог себя проявить как в сфере общественного, так и церковного служения. Это был уникальный и наиболее яркий период проявления всех талантов владыки Луки.

Тамбовский период служения архиепископа Луки является особым. Сюда, в Тамбов, его направляют и восстанавливают во всех правах после многих лет ссылок и гонений. Именно здесь он смог совместить два своих поприща: как ученый профессор, доктор медицины и практик­хирург он лечил больных и, как архипастырь, исцелял их немощные души. Именно здесь к Владыке пришла слава ученого, чей труд «Очерки гнойной хирургии» помог в самое сложное время Великой Отечественной войны, став настольным учебником для многих военных хирургов. В 1946 г., когда Владыка был в Тамбове, ему была присуждена Сталинская премия первой степени. В этом же году большим тиражом переиздается его научная работа, которую к изданию он подготовил в Тамбове, значительно добавив новым научным материалом, полученным от тамбовской госпитальной практики. В тамбовских госпиталях он имел не только широкую практику как выдающийся хирург, но выступал и как ученый-наставник, консультируя, обучая врачей и медперсонал. В этот период владыка Лука активно выступал с лекциями и научными докладами. Здесь же в Тамбове он проявил себя как выдающийся духовный просветитель и проповедник, именно в Тамбове собрав большую богословскую библиотеку, он разработал основные направления своих гомилетических трудов. И благодаря его тамбовским сподвижникам, многие из которых были педагогами пединститута и школьными преподавателями, в Покровском соборе начали записываться, редактироваться и распространяться среди людей рукописи его проповедей, а также стенографироваться и формироваться сборники. Тамбовский период известен и публицистической деятельностью владыки Луки. Здесь он написал целый ряд статей для «Журнала Московской Патриархии» на самые насущные темы того времени. В Тамбове он проявил себя и как богослов-апологет, когда в 1945 году начал работать над своим богословским трудом «Дух, Душа и Тело», который задумал как попытку ответа ученым, атеистически настроенным против веры в Бога. Свидетельством тому, что Тамбовский край оставил свой яркий след в душе Владыки, является и упоминание в этой работе имен святителя Питирима и преподобного Серафима — святых покровителей Тамбовской земли.

 

 

«Только теперь, в Тамбове, я чувствую себя в полной мере архиереем и все мое поведение изменяется соответственно этому»[1]. — с такими словами архиепископ Лука из Тамбова в своем письме обратился к своему сыну Михаилу 15 мая 1944 г.

«Пятнадцать лет были закрыты и связаны мои уста, но теперь они вновь раскрылись, чтобы благовестить Вам слова Божии. Примите мои утешения, мои бедные, голодные люди. Вы голодны отсутствием проповеди слова Божия. Храмы наши разрушены, они в пепле, угле и развалинах. Вы счастливы, что имеете хоть небольшой, бедный, но всё же храм. Он грязен, загажен, тёмен..., но зато в сердцах наших горит свет Христов. Давайте сюда живописцев, художников. Пусть они пишут иконы! Нам нужен труд для восстановления уничтоженного, ибо храмы должны вновь восстановиться, и вера засияет новым пламенем... Примемся все, сильные и слабые, бедные и богатые, учёные и неучёные, за великое и трудное дело — восстановление Церкви Тамбовской и жизни её...» [2]. — с такими словами обратился к прихожанам Покровского Собора во время первой своей проповеди святитель Лука 26 февраля 1944 г. К моменту назначения архиепископа Луки на Тамбовскую кафедру единственный открытый (на праздник Покрова 1943 г.) в Тамбове Покровский храм, как и епархия, находился в запустении и упадке. Именно ему, святителю, хирургу, художнику, ученому человеку с мужественным и одновременно отзывчивым сердцем, предстояло собрать вокруг себя тех, в ком не остыла вера, кто нуждался в пастырском слове, кто способен был возродить былое величие православного мироустройства.

Очевидцы вспоминали: «Когда и маленький луч солнца врывается в плохо освещенную комнату, он наполняет её светом, а живущих в ней — радостью. Владыка Лука, можно твердо сказать, это яркий луч духовного солнца. Он наполнил храм наш неземным, благодатным светом. Скралось убожество нашего храма. Он придал полноту всему — не только что храму, а всему городу…»[3]. К этому времени владыка Лука (в миру профессор медицины Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) получил большую известность в Красноярском крае, где вначале был в ссылке, а во время войны нашёл себе применение в роли хирурга, чем заслужил большое уважение со стороны властей. Святейший Патриарх Сергий специальным указом назначил его епископом Тамбовским. Сразу после этого, 19 февраля 1944 г., Владыка Лука и приехал в Тамбов. О своём приезде владыка Лука писал: «По окончании моей ссылки в 1943 г. я возвратился в Москву и был назначен в Тамбов, в области которого до революции было 110 церквей, а я застал только две: в Тамбове и Мичуринске. Имея много свободного времени, я и в Тамбове около двух лет совмещал церковное служение с работой в госпиталях для раненых» [4].

Сам факт произнесения первой проповеди святителя Луки именно в Покровском Соборе — глубоко символичен. Храм был открыт для служения, прерванного в период послереволюционных гонений на Церковь и Православие. Вероотступничество повернулось годинами бед, войн, революций, а в 1943 г. решалась сама судьба России: быть или не быть некогда великому государству. Угроза всеобщей гибели укротила непомерную гордыню и привела к убеждению, что без единения нет спасения. Именно в этот момент русский человек вновь пришёл в лоно Православной Церкви искать защиты под Святым её Покровом.

 

Период с 1917 по 1946 год стал для Тамбовской епархии временем жестоких испытаний. После принятия декрета «Об отделении церкви от государства» 1918 г. советская власть развернула масштабную кампанию по уничтожению церковной жизни.

К началу 1920-х годов в епархии насчитывалось около 1500 храмов, но они массово закрывались и разрушались. В Тамбове были утрачены Христорождественский собор, Уткинская и Варваринская церкви, а Ново-Покровский храм взорван в 1941 году. К концу 1930-х годов действующих приходов в области практически не осталось. Тамбовская духовная семинария, основанная в 1779 году и являвшаяся одним из прославленных центров подготовки духовенства России, была закрыта в 1918 году. Одновременно проводилась кампания по изъятию церковных ценностей, сопровождавшаяся насилием. Массово вскрывались мощи святых, включая святителя Питирима Тамбовского и преподобного Серафима Саровского. При поддержке ОГПУ в епархии распространялось обновленческое движение, но верующие его не поддержали. К осени 1924 года из 818 церквей губернии лишь 212 числились за обновленцами, а к 1926 году по стране они потеряли до 70% приходов. Репрессии против духовенства и мирян достигли пика в 1937–1938 гг. Многие архиереи, управлявшие Тамбовской епархией, — Кирилл (Смирнов), Зиновий (Дроздов), Димитрий (Добросердов), Алексий (Буй), Вассиан (Пятницкий), Венедикт (Алентов) — были арестованы, сосланы или расстреляны. Всего с 1935 по 1941 год репрессиям подверглись 368 священнослужителей, 199 из них были казнены.

В новых исторических условиях дело возрождения Православия на Тамбовщине взял на свои плечи святитель Лука (Войно-Ясенецкий).

 

В городе размещалось немало военных госпиталей, где, как и во всей стране, души страждущих людей пробуждались в истинном осознании веры. Об этом может свидетельствовать и письмо раненых воинов из хирургического отделения одного Тамбовского госпиталя, направленное в 1943 г. в только что открытую Покровскую церковь. «Война не прошла бесследно, мы лежим на смертном одре в тяжелом состоянии, и нам очень хотелось бы, чтобы кто-то из духовных пастырей пришел бы навестить свою паству и своей духовной беседой помог нам побороть в себе мученические страдания телесных повреждений, от которых нам тяжело в одиночестве…»[5]. Невольно понимаются строки этого письма как моление о пастыре, и эта молитва была услышана: Бог посылает Тамбову святителя Луку.

Фактически с открытием пока еще единственной Покровской церкви начинает действовать и Тамбовская епархия. Положение было таково, что всё необходимо было начинать заново. Для нормального совершения служб архиепископ не мог сначала иметь даже достойного облачения, которое было прислано ему лишь перед Великим постом. Необходимо отметить, что призыв владыки Луки был всячески поддержан прихожанами церкви. Из домов люди несли те иконы и остатки богослужебного облачения, которое они забирали из своих приходских церквей при их закрытии.

Все отмечают, что богослужения, совершаемые архиепископом Лукой, отличались высокой духовностью и молитвенностью. Очевидцы вспоминают: «Службы Владыки были долгие. Всё исполнялось… Владыка не считался со своим изношенным здоровьем, а народ, видя его ревность, умилялся и безропотно терпел все тяжести. Домой Владыка шёл пешком вдоль берега Цны в сопровождении верующих до Комсомольской улицы, где жил (дом № 9, с мемориальной доской — прот. В. Л.).

 

 

К Литургии Владыка прибывал до чтения часов, читались они при нём. Облачали его всегда на кафедре. Часы читали большей частью монахини, их тогда было немало. Службы его чинные, спокойные, слёзные. Нет той службы, когда бы служил Владыка и не плакал. Плакал во время своего облачения, когда хор умилительно пел «Да возрадуется душа твоя о Господе». Крупные, они быстро катились из-под его очков, заливая всё лицо, словом, вся служба на слезах. Такое молитвенное настроение никак не могло не передаваться людям... От такого благодатного тепла невольно смягчались сердца и лились слёзы». Причащал Владыка чаще всего сам. «После службы он всегда благословлял, сидя рядом со священником, подпускающим ко кресту. Будучи серьезным, иногда даже немного суровым, в этот момент на лице его всегда царила нежная улыбка. Он смотрел каждому в глаза, и казалось нам, что он нас так же безгранично любит, как любим мы его…»[6].

 

 

За богослужениями Владыка часто говорил проповеди, по свидетельствам очевидцев, они были «то мягкими, утешительными, доходившими до сознания простых людей, то резкими, обличающими порой всю неправду настоящего времени». Серьезные, искренне верующие люди ценили ту редкую возможность, данную им от Господа в лице святителя Луки, услышать многознающего архипастыря[7]. Его «проповеди записывала в Храме учительница английского языка, очень преданная архиепископу Луке, Наталья Михайловна Федорова, потом другая прихожанка — машинистка — перепечатывала проповеди на папиросной бумаге и раздавала верующим». Всего в Тамбове было записано 77 проповедей[8]. Не могло родиться такое богатое богословское наследие без вдумчивого частого чтения. Многие отмечали, что «Владыка с книгой начинал день, с книгой да с молитвой и кончал».

И сейчас у потомков некоторых прихожан тех лет можно увидеть книги с лаконично очерченным оттиском личной круглой докторской печати архиепископа, на которой в центре стояли инициалы «В.Ф.» (Валентин Феликсович), а по краю шла надпись — «доктор медицины Ясенецкий-Войно». Проповеди Владыки, его слова и рассуждения, часто даже по простым житейским вопросам, устно или письменно передавались среди прихожан[9].

Личность Владыки Луки явила себя в том, что вместе с его приездом воцарились мир и согласие среди тамбовской паствы. В 1943 году, когда был открыт Покровский храм, не все верующие сразу пришли в него, потому что по городу пошли слухи, что церковь открыли раскольники. Авторитетность этим слухам придавало то, что многие священнослужители, пострадавшие в годы репрессий или не участвовавшие в церковных расколах, не служили в Покровском храме. Да, действительно, первый настоятель Покровского Собора протоиерей Иоанн Михайлович Леоферов, открывший его, был членом «Живой церкви», и все окружающие его священнослужители были такими же, например, протодьякон Михаил Григорьевич Добров. И только с приездом архиепископа Луки наступает долгожданный и столь необходимый мир.

 

 

Говоря об 1944 годе, необходимо отметить посильный вклад, который был внесен Тамбовской Церковью в годы войны. За несколько месяцев 1944 г. действующие церкви Тамбовской епархии (их было три: Покровская в Тамбове, иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в Мичуринске и Никольская в Моршанске) перечислили более 250 тыс. руб. на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского и авиа-эскадрильи имени Александра Невского. В общей же сложности за неполные два года было перечислено около миллиона рублей[10]. Архиепископ Лука, в свою очередь, передал часть полученной в 1946 г. Государственной премии в помощь детям, обездоленным войной. За помощь Родине владыка Лука и протоиерей Иоанн Леоферов получили медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

 

Русская Православная Церковь внесла весомый материальный вклад в Победу в Великой Отечественной войне, собрав в Фонд обороны свыше 300 миллионов рублей. Главными символами этого всенародного духовно-патриотического подъема стали именная бронетехника и боевая авиация, построенные на пожертвования верующих и духовенства.

Сбор средств на танки начался на рубеже 1942–1943 годов по инициативе местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского). Верующие собрали более 8 миллионов рублей, а также значительное количество золотых и серебряных церковных предметов. Деньги поступали даже из блокадного Ленинграда и оккупированных территорий через партизан. На Челябинском танковом заводе построили 40 танков. 7 марта 1944 года под Тулой митрополит Николай (Ярушевич) торжественно передал танковую колонну «Димитрий Донской» Красной Армии. Это стало первым официальным прецедентом взаимодействия церкви и армии в советской истории. Боевые машины вошли в состав 38-го и 516-го отдельных танковых полков. Они участвовали в форсировании Днестра, освобождении Украины, Молдавии, Польши и дошли до Германии.

Параллельно со сбором средств на танки по всей стране развернулось движение за создание авиаэскадрильи «Александр Невский». Верующие Горьковской, Новосибирской, Саратовской и Куйбышевской областей активно жертвовали личные сбережения на боевые самолеты. Только духовенство и миряне Горьковской области собрали на эскадрилью 1 миллион 40 тысяч рублей. Ряд священников вносили огромные личные суммы от 100 до 200 тысяч рублей. На собранные деньги были построены истребители Ла-5 и Як, на фюзеляжах которых белой краской нанесли надпись «Александр Невский». На одном из таких истребителей летал знаменитый ас, Герой Советского Союза Александр Билюкин. За годы войны он совершил 430 боевых вылетов и лично сбил 23 вражеских самолета. Именные самолеты эскадрильи принимали активное участие в боях за Ленинград и Прибалтику.

Инициатива РПЦ не только укрепила материальную базу Красной Армии, но и вернула в официальный дискурс имена великих русских святых-полководцев, объединив религиозные и патриотические чувства народа.

 

Сохранились многочисленные свидетельства о личном вкладе святителя-хирурга Луки в Великую Победу, когда он как врач спасал многие и многие жизни, врачуя тело и душу. Заслуженный медработник 2-й городской больницы имени архиепископа Луки Людмила Семёновна Лесных (1917 г.р.), которая с самого начала войны была старшей операционной сестрой в эвакогоспитале № 1106 (в здании семинарии на ул. Набережной), рассказывает об одной из первых операций, сделанных владыкой Лукой сразу по приезду в Тамбов: «Когда прибывали раненые в Тамбов, то мы, медсёстры, не поднимая головы, их принимали, обмывали, оперировали, бинтовали… В то время приезжало очень много профессуры из Москвы, начальство заранее предупреждало: “Смотрите, чтобы было всё в порядке!” Если предстояла операция с каким-нибудь известным врачом, то ассистировать направлялись лучшие медсёстры. Так было и с владыкой Лукой. Когда он приехал, из управления эвакогоспиталями пришло распоряжение направить наиболее опытных медсестёр, чтобы перед приезжим профессором показаться с лучшей стороны. Операция должна была проходить в госпитале, который размещался на втором этаже здания старого «Детского мира». Мы вместе со второй медсестрой подготовили операционный стол и инструменты. Вдруг открывается дверь, и входит доктор с седой бородой, запомнились сразу его добрые глаза. Он вошёл в операционную, сам перекрестился и перекрестил нас всех, обращаясь со словами: «Ну что, голубушки, у вас всё готово?». Мы были в волнении, зная, что должны были показаться с хорошей стороны приезжему профессору, но его мягкий и тихий голос как-то сразу успокоил и настроил на доверительное расположение во время операции. В то время мы не были привычны к тому, что в операционной была полная тишина, как это было при Луке. Наши врачи были не сдержаны во время операции, часто ругались, могли не только грубо сказать, поторопить, но и инструмент бросить, если что не так. Эту операцию Луке помогали провести кроме нас, двух медсестёр, ещё два врача-ассистента. Как сейчас помню, операция была полостная, т.е. вскрывалась полость живота. Было тяжёлое ранение с поражением печени и кишечника. После операции, когда мы сняли перчатки, владыка Лука вновь всех благословил, перекрестив своей рукой и, уходя, подошёл к нам, медсёстрам. «До свидания, спасибо, голубушки. Ваши руки очень хорошо помогают!» — сказав эти слова, он поцеловал наши руки. Для нас это было так неожиданно, не от каждого доктора, да ещё в такое время, медсёстрам оказывалось такое почтение» [11]. По словам Людмилы Семёновны Лесных «Тамбов был перевалочным пунктом для раненых, здесь шла обработка больных, а дальше их везли вглубь, в Саратов; тех, которые были нетранспортабельны, оставляли». Вот таких-то и приходилось оперировать архиепископу Луке. В среде медперсонала о нём говорили как о необыкновенном человеке, который сразу мог поставить точный диагноз и определить, стоит ли проводить операцию, или нет.

 

 

Многие из тех, кого владыка Лука исцелял, становились, избавившись от своего недуга, верующими людьми, активно посещающими церковь, в которой служил Святитель. Таким образом, Покровский собор становился центром, где люди стремились получить исцеление души и тела. Александра Емельяновна Кашеварова (1919 г.р.) вспоминает, как владыка Лука помог её сестре получить не только исцеление, но и найти дорогу к храму. «У моей сестры Серафимы Емельяновны Акимушкиной с трёхлетнего возраста сильно болело колено правой ноги, она много лечилась, но ничто не помогало, встал вопрос об ампутации ноги. В 1946 году мне удалось попасть на приём к владыке Луке, он, выйдя из своего кабинета, несмотря на то что было много больных, просящих об операции, поглядев на всех, сразу указал, кому будет делать операцию. Среди них была и моя сестра. Для того чтобы договориться о конкретном времени и месте проведения операции, мне пришлось ходить к владыке Луке домой на Комсомольскую улицу. Владыка Лука посоветовал договориться о проведении операции в железнодорожной больнице, так как здесь были лучшие условия, как он сказал, это была более чистая больница, чем остальные… Сергей Николаевич Глагольев, главный врач этой больницы, дал своё разрешение на проведение операции… Операция была зимой. Владыка Лука оперировал правую коленку сестры, снимал чашечку, всё очищал от нагноения, после этого была отпилена кость на 3 сантиметра. Операция прошла удачно. Оказалось, что вместо туберкулёза кости, от которого сестру лечили все врачи, владыкой Лукой был определен диагноз — остеомиелит кости. На второй день у сестры появилась небольшая опухоль, ассистировавший при операции врач обследовал эту опухоль и неожиданно заявил, что якобы она появилась в результате халатности профессора Войно-Ясенецкого. Этот врач заявлял, что с бороды владыки Луки во время операции упал волос, который был зашит в колене. Своим видом этот врач показывал неприязнь к Владыке, но, несмотря на это, сестра вскоре встала на ноги и в этом же году поступила в педагогический институт» [12]. Серафиме Емельяновне в это время было 23 года. После операции она приходила к Владыке, который сказал ей: «Я тебя лечил, а теперь учить буду», и дал две свои фотографии, на одной из которых он изображён в нижнем храме Покровского Собора, на второй подписал: «Стала крепкой нога твоя, Сима. Иди же, не хромая, по пути Христову и поминай меня, исцелившего тебя. Архиепископ Лука 19 мая 1946 года».

 

 

После этого Серафима на факультете иностранных языков познакомилась с приехавшим из блокадного Ленинграда преподавателем Натальей Михайловной Переплётчиковой, которая также была знакома с Владыкой Лукой. Они вместе стали посещать Покровский храм, слушать проповеди своего архипастыря. За такое активное проявление веры у обеих неоднократно случались неприятности. Наталье Михайловне пришлось вновь уехать в Ленинград, а Серафима Емельяновна, будучи учительницей английского языка, сменила не одно место работы, избегая преследований. Даже после того как владыку Луку перевели в Симферополь, она не только не оставляла Церковь, но и неоднократно во время отпусков ездила в Симферополь, повидать архиепископа, который ее и многих приезжающих из Тамбова принимал всегда очень радушно.

Как видно из этой истории, Владыка Лука и те, кого он исцелял не только телесно, но и духовно, приводя к вере, преследовался. Многие вспоминали, что рядом с ним появлялись ассистирующие врачи, которые критиковали его за то, что негигиенично носить бороду в медицинском учреждении. Вокруг Владыки придумывались различные басни, что якобы «профессор Войно-Ясенецкий вообще не дезинфицирует руки перед операцией, а просто, помолясь, моет руки под краном и идет оперировать». Мало того, на Владыку писались доносы, чаще всего это были молодые врачи, возмущавшиеся, что архиепископ на свое рабочее место и в общественные места появлялся как духовное лицо. Ходили слухи, что «в госпитале №1494 в хирургическом отделении профессор Войно-Ясенецкий повесил икону», и что «профессор­архиепископ перед проведением операции предварительно начинает молиться Богу, становясь на колени…»[13].

Несмотря на зависть и зложелательство, которые проявлялись со стороны некоторых врачей, Владыка всегда стремился заступаться за своих собратьев по профессии, когда они попадали по тем или иным причинам в неприятности. Сохранились документы, свидетельствующие об этом. В одной из записок к заведующему отделом областного здравоохранения, которая теперь хранится в мемориальном Доме-музее святителя Луки в Тамбове, мы можем прочесть: «Прошу не лишать меня, и без того работающего в очень тяжелых условиях, весьма полезных и нужных мне для помощи при операциях и ведения послеоперационных тяжелых больных, врачей Попковой и Мазуркевич. Обе они за время работы в госпитале проявили интерес к хирургии и в значительной мере усовершенствовались в ней. Без них работа в госпитале, и без того одолеваемая врачами, тяжело пострадает. Профессор В. Войно-Ясенецкий 19 марта» [14].

 

 

К сожалению, не все было так гладко и в деле возрождения Тамбовской епархии, как могло бы показаться. Придав Покровскому храму статус кафедрального собора, владыка Лука мечтал, чтобы верующим был возвращен и главный храм епархии — Спасо-Преображенский кафедральный собор, который часто в народе еще называли Питиримовским, так как его начал из кирпича строить сам святитель Питирим, чьи мощи были главной святынью этого храма. Хотя обещания открыть собор Владыка и получил от самого уполномоченного по делам Церкви Г. Г. Карпова, но тамбовский председатель облисполкома И. Т. Козырьков и первый секретарь обкома партии И. А. Волков наотрез отказались исполнить его.

Сам же Владыка не раз оказывался в неудобных ситуациях, ведь ему, как архиепископу Тамбовскому, приходилось присутствовать и в местах, куда простые прихожане не ходили. Так, например, по воспоминанию О. В. Зиминой было, когда «архиепископ должен был присутствовать в Драматическом театре имени Луначарского, где шла постановка церковного характера, связанная с интронизацией Святейшего Патриарха». После посещения театра, чтобы не смутить своих собратьев и пасомых, которые не всегда могли понять значение этой вынужденной обязанности, Владыка просил прощение у народа и спрашивал: «Вы вернете мне ваши сердца?» — на что получал утвердительные ответы всего своего преданного верующего народа. Народ верил своему архиепископу, любил его и почитал[15].

Много нареканий Владыке со стороны властей было именно за то, что он не боялся показывать себя таким, какой он есть. Известны случаи, когда святитель Лука в рясе и скуфье (как это можно увидеть на фотографии, где Владыка сидит в первом ряду) появлялся на общественные мероприятия, которые проходили в Драматическом театре, вид архиерейского облачения вызывал бурю негодования со стороны парторганов.

Как с врачами, медперсоналом, больными или просто обывателями, так и с начальствующими представителями советской власти — со всеми владыка Лука общался одинаково, всегда держал себя ровно и выдержанно. Участника Великой Отечественной войны капитана 1-го ранга Николая Стефановича Чаплыгина (1922 г.р.) владыка Лука спас в госпитале № 5894 (на ул. Пионерской), сделав сложнейшую операцию, несмотря даже на то, что у раненого раздробленными ребрами было сильно повреждено легкое. Николай Чаплыгин, а также его супруга Клавдия Тимофеевна, с которой он и познакомился в этом госпитале, где она помогала бинтовать бойцов своей сестре Вере Тимофеевне Елагиной, медсестре, неоднократно ассистирующей архиепископу Луке при операциях, вспоминают, что владыку Луку всегда видели или в белом, или в черном, но даже тогда, когда белый халат был сверху, черный подрясник всегда виднелся внизу.

С ранеными солдатами Владыка всегда был очень внимателен. Николай Стефанович вспоминает, что, когда с другими ранеными бойцами во время реабилитации ему приходилось выходить на воздух, одежды как таковой не было — подштанники, майка и халат. Однажды весной они направились на Набережную посмотреть на реку. В это время по Набережной шел владыка Лука, его окружала толпа сопровождавших людей. Несмотря на жалкий вид бойцов, смущенных своим видом, и свою занятость, Владыка подошел к ним, спросил о самочувствии после операций и даже немного рассказал о реке Цне и том городе, в котором они находились. По свидетельствам Николая Стефановича и Клавдии Тимофеевны, до приезда владыки Луки смертность среди раненых составляла 80%, а после его приезда всего 20%[16].

 

 

Вообще, в глазах многих очевидцев, которые по занимаемому положению Владыки относили его к должностным, начальствующим лицам, он разительно отличался от таковых не только своим саном, но и, прежде всего, отношением к людям. Не случайно в Тамбове сохранились истории, свидетельствующие о его помощи скорбящим, малоимущим и нуждающимся людям. Так было, когда Владыка отдал всю свою зарплату женщине, у которой погибла корова — единственная кормилица семьи.

Профессор Алексей Александрович Слетков, долгое время являвшийся проректором по учебной части ТГУ им. Г. Р. Державина в свою очередь вспоминает об архиепископе Луке: «Я тоже, как и многие из тамбовчан, обязан ему своей жизнью. Мой отец прибыл в Тамбов тяжело раненым, на грани жизни и смерти. Если бы владыка Лука не сделал ему операцию, я бы не появился на свет. В те военные годы отец, будучи в госпитале, повстречал мою мать. Создалась семья. Мать забеременела, но голод не позволял моим родителям родить ребенка. Опять под угрозой оказалась моя жизнь, и вновь Божьим промыслом на помощь пришел архиепископ Лука. Накануне самого моего рождения ему была вручена Государственная премия, которую Владыка поделил между нуждающимися жителями города. Мои родители попали в эти списки. Таким образом, я появился на свет, дважды обязанный архиепископу Луке» [17].

Популярность среди простого народа, неутомимость и прямолинейность характера в принципиальных вопросах, касающихся веры и дел милосердия — все это негативно воспринималось власть предержащей номенклатурной элитой, которая стремилась во что бы то ни стало удалить архиепископа Луку из Тамбовской области. Области, где в 1920-е годы был главный очаг сопротивления советской власти во время так называемого Антоновского крестьянского восстания.

 

В начале 1920-х годов, когда святитель Лука жил в далеком Ташкенте, Тамбовская губерния стала ареной одного из самых масштабных и трагичных народных выступлений против советской власти — Антоновского восстания.

Большевистская политика изъятия продовольствия под предлогом «обеспечения городов и армии» превратилась в грабёж. Продотряды, нередко сопровождаемые карателями, конфисковывали не только излишки, но и необходимый для выживания минимум. Крестьяне, уже измученные Гражданской войной, столкнулись с безысходностью: без зерна они не могли ни прокормиться, ни засеять поля.

Инициатором и главным организатором движения стал Александр Антонов — бывший начальник уездной милиции, глубоко разочарованный в советской системе. Его отряды, состоявшие из крестьян, бывших солдат и офицеров, быстро росли, объединяя недовольных. К зиме 1920–1921 года восстание охватило несколько уездов, а численность повстанцев достигла 50 тыс. человек.

Крестьяне Тамбовщины действовали партизанскими методами: нападали на продотряды, разрушали телеграфные линии, захватывали оружие. Их лозунги звучали просто и искренне: «Долой продразвёрстку!», «Да здравствует свободная торговля!».

Советское руководство ответило беспрецедентной жестокостью. Командование войсками было поручено будущему маршалу Советского Союза М. Н. Тухачевскому, который применил тактику тотального подавления, не брезгуя массовыми захватами и расстрелами заложников, депортацией семей, уничтожением деревень с использованием артиллерии, авиации и отравляющих газов.

Восстание было утоплено в крови к лету 1921 года, но, столкнувшись с открытым сопротивлением по всей стране, большевики были вынуждены пойти на уступки, а именно перейти к Новой экономической политике, частично восстановившей рыночные отношения в России.

 

В Покровском соборе вокруг святителя Луки формировалась прочная община из преданных ему людей, некоторые из них даже знали Владыку до его приезда в Тамбов. Одним из наиболее приближенных к архиепископу Луке во все эти годы был прихожанин Покровского собора Василий Александрович Башуров. Еще в Сибири Василий Александрович случайно встретился с владыкой Лукой. Будучи сибиряком, он работал врачом и жил при одной из больниц. Однажды ночью милиционер привел к нему странно одетого ссыльного, которого на несколько дней оставили помогать при больнице, так как из-за плохой погоды его не могли переправить дальше на место ссылки вглубь Сибири. Это оказался святитель Лука, и знакомство с владыкой впоследствии продолжилось. Архиепископ, когда его вызывали в райисполком, неоднократно приходил к Василию Александровичу. Однажды Владыка рассказал, как его вызвали в комитет, где спрашивали, по какому праву он начал служить в церкви, на что Владыка, указывая рукой вверх, ответил: «Хозяин надо мной только Бог, Святейший сана моего с меня не снимал! А деньги я не беру!» Владыку Луку в этот день отпустили, но это было накануне Благовещения, поэтому Василий Александрович дал Святителю лошадей, чтобы он успел ко всенощной. После этих встреч Василий Александрович был переведен в Саратов, но пути Господни неисповедимы — пришло время, и он был назначен в Тамбов, где услышал об удивительном архиерее, пошел в Покровский собор и стал постоянным прихожанином. Василий Александрович Башуров долгое время работал в психиатрической больнице, где за усердие не раз получал благодарности, но, в то же время, и критику за то, что является прихожанином церкви. Василий Александрович при владыке Луке стал управлять и любительским хором на левом клиросе в Покровском соборе[18].

 

 

В Покровском Соборе со времен архиепископа Луки сложилась традиция, когда алтарницами и ризничными церкви были монахини, некоторые из них имели еще до революции монашеский постриг, другие же архиерейским или архимандритским чином получили постриг после войны. Добрая память о монахине Пелагее, инокинях Марфе и Мавре, которые были ризничными Собора, сохраняется и сейчас в виде тех рукоделий, которые они оставили после себя, создавая напрестольные и священнические облачения. Вышивки растительного орнамента, элементы бисероплетения или небольшие лики ангелов и иконные изображения святых для плащаниц выполнялись с любовью их руками. Часто послушания по алтарю в Покровском Соборе передавались по наследству от монахини к монахине. В 2001 г. умерла последняя монашествующая алтарница Покровского Собора матушка Сусанна (в миру Серафима Яковлевна Комарова), которая, будучи еще девочкой, всегда присутствовала на богослужениях Владыки Луки и вместе с другими прихожанами провожала его до дома. Любовь к храму и монашескому делу ей привила ее тетя — монахиня Ирина, которая тоже была из матушек Вознесенского монастыря.

За многих священнослужителей, которых тогда не хватало в возрождаемой епархии, Владыка Лука ходатайствовал и добивался разрешения на их службу. Валентина Ильинична Добронравова (1912 г. р.) рассказывала, что ее отец протоиерей Илья Федорович Добронравов (1875-1949) до революции был священнослужителем в селе Рыбий Яр Мордовского района. После революции его семья переехала в Тамбов. Он, как священнослужитель, не мог нигде работать. Когда открылась Покровская церковь, то он не сразу стал там служить, а только после того, как получил на то разрешение и был приглашен через протоиерея Аристарха Кедрова владыкой Лукой. Валентина Ильинична вспоминает, что «как только церковь открыли, и была первая Пасха, огромное количество народа шло по улице со своими пасхальными узлами — несли свои куличи освятить в церковь. Один сосед-рабочий, вышел на улицу и с радостью, указывая на людей, сказал: «Вот, смотрите, все сами идут, никто их не гонит. Вновь вера вернулась!..» [19].

 

 

Таким же образом владыкой Лукой был приглашен и протоиерей Иван Васильевич Аверин (1883-1963), он до революции был псаломщиком в одной из церквей города Тамбова, после революции начал заниматься, как и его отец, столярным делом и стал профессиональным краснодеревщиком. Во время войны он работал в госпитале № 1139 (в здании пединститута), делал рамы, гробы, маскировку. Здесь он работал с другим мастером по дереву — Емельяном Александровичем Сычевым. В 1945-1946 гг. они были приглашены владыкой Лукой оформить интерьеры Покровского собора. Создав иконостас в нижнем храме, эти мастера вместе с другими помощниками продолжили работу над иконостасом верхнего храма. Очевидцы отмечали, что в это время «убожество храма было беспредельное. В верхнем храме алтарная часть была отделена завесой из тернового платка...» Созданный впоследствии резной иконостас восхищает и сейчас жителей Тамбова богатством и изяществом своей резьбы. Они же при архиепископе Иоасафе создали иконостас в кладбищенской Петропавловской церкви, приписанной к Покровскому Собору. Отец Иоанн Аверин был рукоположен в священнослужители и владыкой Лукой не раз направлялся в открывающиеся церкви епархии. За все время своего служения он сменил не один храм, служа в селах: Куксово, Алгасово, Верхнем Шибряе, Староюрьево, Инжавино[20].

 

 

Два события за время пребывания архиепископа Луки в Тамбове особенно огорчили людей. Первым таким событием была неожиданная болезнь Владыки, когда по приходу ходили слухи, что архипастырь так плох, что лежит при смерти. Верующие молились о скорейшем его выздоровлении, и оно наступило. Люди писали Владыке, которого не могли видеть на службах, утешали его и заверяли в своей преданности. Молодая прихожанка Покровского собора Ольга Васильевна Зимина, обладающая красивым слогом, по просьбе прихожан написала святителю первое письмо, где выразила свою радость о «почти из мертвых воскресшем Владыке». Вторым же событием, тяжким и печальным для всех прихожан Покровского собора, был неожиданный отъезд Владыки из Тамбова[21].

 

Удивительно отреагировали Тамбовчане на печальное известие об отъезде владыки Луки. Они написали письмо в поддержку своего архипастыря Патриарху Алексию. Его подписало большое количество людей — подписей было собрано столько, что весь документ состоит из 35 страниц, где люди убористо подписывались в два-три столбца на каждой странице. Еще одно проникновенное письмо Патриарху от «прихожан Тамбовского храма из молодежи» написала тогда еще совсем юная Ольга Васильевна Зимина: «Мы знаем, он нам был послан Богом, до гроба он хранитель наших сердец! Он пленил наши сердца кристальной чистотой сердца, высотою мысли и духа, и мудростью ученого. Он научил нас истинной любви ко Христу Богу. Тамбовцы говорят о нем — «Святой XX века»! Да, он редкость современного мира!» [22].

Таким образом, можно констатировать интересный факт, что уже при жизни святитель Лука в первые был прославлен в Тамбове и назван «Святым XX века» голосом молодых прихожан, которые уже тогда знали, кто посеял в их сердца семена веры и сформировал особую неразрывную духовную связь между несколькими поколениями верующих людей.

 

Действительно, отъезд святителя Луки из Тамбова в Симферополь не означал полного разрыва с Тамбовской паствой. Не раз еще Владыка поздравлял тамбовчан в телеграммах на торжественные и юбилейные праздники. Да и паства тамбовская не забывала своего Владыку, многие из прихожан Покровского собора состояли в многолетней переписке с архипастырем вплоть до его кончины в 1961 г. Среди многих прихожан Покровского собора сохранились фотографии архиепископа Луки, привезенные из Симферополя. Чтобы получить такое благословение из рук самого Владыки, людям приходилось ехать в Симферополь, часто под видом отдыха в Крым. Таким образом ездили многие прихожане — учителя и врачи, чтобы их не улучили в видимых связях со своим любимым архиереем.

Традиция фотографировать Владыку Луку, распространять его снимки, рукописные и машинописные проповеди была, с одной стороны, своеобразным протестом сложившемуся режиму. В то же время это было показателем активности веры, которую, несмотря даже на времена Н.С. Хрущева, когда отношение власти к Церкви ужесточилось, люди не теряли, а преумножали благодаря таким светлым личностям, как архиепископ Лука.

На многих фотографиях Владыка ставил свою подпись, так похожую на изображение кардиограммы, отображающей сердечный пульс. Как при жизни, так и сегодня пример святителя Луки для многих является своеобразным духовным импульсом, вселяющим в души и сердца людей особую теплоту и радость.

Живую память о Владыке Луке, прожившем в Тамбове менее трех лет, бережно сохраняют вот уже несколько поколений людей. Хранят эту память в Тамбове традиционно проводимые здесь медицинские и исторические конференции, впервые в России установленный памятник архиепископу-хирургу Луке у больницы, которая также впервые в России была названа его именем. Конечно же это и именная премия, учрежденная Тамбовской епархией 7 июня 1995 года для поощрения врачей и медсестер, а также именная стипендия для студентов Тамбовского медицинского колледжа.

 

 

В Тамбове сохранены многие мемориальные места, связанные с общественным и архипастырским служением святителя Луки на Тамбовской земле. Такими мемориальными памятниками являются: дом №9 по улице Комсомольской, где жил Владыка Лука. Теперь здесь народный мемориальный Дом-музей святителя Луки, открытый и освященный в 2017 г. митрополитом Тамбовским и Рассказовским Феодосием. А улица, на которой стоит дом-музей с 2018 г. носит имя архиепископа Луки. Здания школ № 6 и № 7, где до революции располагались храмы в честь преподобного Серафима и святителя Питирима, а во время войны были эвакуационные госпиталя, где Владыка консультировал и оперировал. Корпус областной больницы, где некогда также располагался храм, а во время войны архиепископ Лука принимал больных. Ныне на центральном здании областной больницы красуется памятная мраморная плита с изображением святителя, освященная патриархом Алексием II в 2002 году. Мемориальные доски появились на здании Мемориально-выставочного комплекса Тамбовской области и на здании Казачьего кадетского лицея, где также были эвакогоспитали, в которых владыка Лука совершал операции. В 2024 г. на здании мединститута ТГУ им. Г.Р. Державина, где с 2002 г. был возрожден домовый учебный храм, появилось рельефное портретное изображение святителя Луки, встречающее всех медиков, которые приходят сюда преподавать и учиться.

 

 

Знаковым местом архипастырского подвига святителя Луки на Тамбовской земле является, конечно же, Покровский собор, который был возрожден владыкой, целых 50 лет оставался главным кафедральным собором епархии и в то же время единственным храмом в городе Тамбове. До тех пор, пока в 1993 г., как об этом молился и чаял владыка Лука, и был вновь открыт Спасо-Преображенский кафедральный собор. Неподалеку от него теперь красуется и здание Тамбовского епархиального управления. Его домовый храм был освящен Патриархом Алексием II в 2002 году в честь новомученика митрополита Кирилла (Смирнова), служением которого завершилась дореволюционная история Тамбовской епархии, и в честь исповедника архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого), подвигом архипастырского служения которого началось возрождение епархии и новый этап ее развития.

 

 

 

Протоиерей Виктор Лисюнин,

кандидат исторических наук, кандидат богословия,

заведующий отделом по культуре, пресс-секретарь Тамбовской епархии,

преподаватель Тамбовской духовной семинарии