«Наставниче монахов богомудрый»

Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь.
Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода.

(Ин.15:1-2)

Именно эти евангельские слова вспоминаешь, когда узнаешь о духовном пути Паисия (Величковского), его учениках и Оптине пустыне. Непростой путь прошел преподобный, чтобы достигнуть совершенства в духовной жизни. Непросто созидалась и Оптина — страницы ее жизни писались разными красками и чёрными, и небесными, и алыми.

Так Благословенная Оптина, без которой мы не представляем русского Православия, в начале XIX века преобразилась под духовным крылом старца Паисия, услышав призыв «воина духовного, наставника монашествующих и пастыря предивного» (Кондак прп. Паисию). Да так преобразилась, что «все духовные пути России стали проходить через Оптину»[1].

 

 

Одного этого примера в полной мере достаточно, чтобы показать единое православное пространство мира, которое способно путем традиции и преемственности сохранять и воспроизводить свои лучшие ценностно-смысловые ориентиры. А в Православии этот ориентир, конечно же, святость, которая представляет собой не некую культурную память или понимание исторических процессов, но является удерживающим каркасом человека и общества, причем не одно тысячелетие.

Как же получилось, что преподобный Паисий, никогда не бывав в Оптиной пустыни, стал своего рода ее основателем? Духовным основателем. С одной стороны, все просто: «дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рождённым от Духа» (Ин.3:8). С другой, чтобы родиться от Духа нужно пройти непростой путь в молитве и борьбе со страстями. Такой путь был у Петра Величковского, будущего преподобного Паисия, когда он «взял из греческого мира сокровища забытого православного духовного наследия и преподнес их всему православному миру»[2].

 

 

Родился Петр Иванович Величковский 21 декабря 1722 года в православном малороссийском городе Полтаве, в семье священника и был одиннадцатым ребенком. Еще в детстве, читая Божественное Писание и жития святых, в душе будущего старца начала рождаться ревность к оставлению мира и восприятию монашеского образа. Из 71 года своей жизни 50 с лишним он провел «спасениія ради душевнаго».

Четыре года преподобный Паисий проучился в Киево-Могилянской духовной академии, но учеба ему давалась тяжело, и вовсе не из-за сложности предметов, а потому что душа ученика Петра не ощущала пользы от светских знаний и стремилась в монастырь и к святоотеческим книгам. Как позже напишет он сам о времени учебы в академии, «имел большую ревность и любовь к иноческому житию и, оставив мир и все, что в мире, принял начало иноческого образа». Однако в академии преподобный Паисий уразумел для себя главное правило «безъ добрыхъ дѣлъ, то есть безъ прилежнаго храненiя заповедей Хрiстовыхъ единою православною вѣрою отнюдъ спастися невозможно». А позже, соприкоснувшись с переводами, уразумел пользу от научных знаний и языков.

После академии преподобный, устремившись в монастырь, положил начало своему странничеству. Сначала это была обитель под Черниговом, в древнем Любече — родине первоначальника русского монашества, преподобного Антония Печерского; потом Медведовский Никольский монастырь под Чигирином, где он был пострижен в рясофор с именем Платон. Затем Платон работал в типографии Киево-Печерской лавры, обучаясь рукоделию, и «возлюбив это святое и Богоизбранное мѣсто», каждый день ходил на Литургию, все послушания исполняя с радостью. Так промысел Божий обучал молодого монаха премудрости и трудам книжным, которые в дальнейшем станут одним из главных его подвигов.

 

 

В 1743 году Платон уходит из лавры. Решение принято после того, как друг напомнил данный им обет: «не постригатися и не жить в богатых обителях, посвятить себя странничеству и безмолвию, пищу зарабатывать своими праведными трудами». Размышляя о дальнейшем пути, Платон встречает ученика схимонаха Василия Поляномерульского (прославленного в чине преподобного в 2003 году), который советует Платону отправиться в Молдавию.

Больше трех лет Платон знакомился с монашеской жизнью тех мест, чувствуя ревность к странствованию, чтобы с большим удобством служить Богу. Скит Кондрица, скит Дэлхэуци, Трэистени везде он получал и духовную пищу, и знания для будущего своего призвания — умной молитве и книге. Так в Трэистени он ближе познакомился с переписчиками святоотеческих книг и молитвенной жизнью преподобного Василия Поляномерульского.

 

 

Но семена, посеянные в душе Платона, в полной мере стали прорастать на Афоне, куда он прибыл в 1746 году. Сперва он поселился в монастыре Пантократор, но после знакомства с другими скитами и монастырями перешел в отдельную келию. И здесь вновь его спутниками стали святоотеческие книги как «незаблуждающийся наставник ко спасению».

В 1750 году отец Василий Поляномерульский по благословению Антиохийского патриарха Сильвестра прибыл на Афон, где постриг Платона в мантию с именем Паисий. После этого еще 13 лет Паисий проживет на Святой горе. За это время им будет создана община единомышленников, в которой одним из главных занятий станет собирание и переписывание святоотеческих книг на славянский язык. Причем изучение Священного Предания было не просто трудом общины, а одной из духовных ступеней, где труд книжности соединялся с умной молитвой. Тем самым, по словам протоиерея Сергия Четверикова «он создал школу духовной жизни, пробудил в православном монашестве широкое духовное движение, зажег сердца многих людей к духовной жизни, возбудил стремление к внутреннему монашескому подвигу, к духовному деланию»[3].

 

 

В 1757 году, столкнувшись с увеличением числа насельников, отец Паисий основывает Ильинский скит, становится игуменом монастыря и духовником братии. Здесь окончательно оформляются главные правила жизни будущих обителей, где преподобный будет настоятелем, эти же правила продолжат его ученики: общежительный устав, переводы святых отцов с греческого на славянский, исправление более ранних переводов, нестяжание и занятие рукоделием для пропитания. Как позже о старце Паисии напишет архиепископ Никифор (Феотоки), состоявший с ним в переписке: «Боголюбив есть, как говорят, сей муж, усерден в изучении писаний и трудов святых отцов и монашеского жития не только в теории, но и на деле в точности стяжавший, так что может потягаться с древними, успевшими в монашеском подвиге. И киновию создал в действительности согласную этому названию и следующую канонам древних уставов и простую и скудную пищу, и одеяние, и жилище указывающую аскетам»[4].

За время пребывания на Афоне преподобный много потрудился в книжном деле. Его работы — это одновременно глубокие научные исследования и литература для душеполезного чтения. Переводческие труды древних отцов-аскетов — «Добротолюбие», «Лествица», «Поучения преподобного Исаака Сирина» (часть ее он списал еще в Киево-Печерской лавре), «Поучения блаженного Макария Великого», «Поучения святого Петра Дамаскина» и других[5] — в будущем станут духовным сокровищем русского монашества. А святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник будут рекомендовать труды преподобного как наиболее полные.

В 1763 году преподобный с братией решает вернуться в Молдавию, «в эту православную и богохранимую христианскую землю, чтобы поискать для жизни подходящее место». Прежде чем оказаться в Нямецком монастыре, преподобному с братией придется больше 10 лет послужить в Свято-Духовой обители в Буковине и Секульском монастыре в Западной Молдавии.

Наконец, в 1779 году преподобный с братией обретает свой дом в Нямецкой лавре — этом старейшем и крупнейшем монастыре Румынии. Расцвет лавры пришелся как раз на времена преподобного Паисия. Тогда обитель насчитывала до тысячи насельников. Для молдавского края этот монастырь имел такое же значение, как Киево-Печерская и Троице-Сергиева лавры для России.

Почил великий настоятель Нямецкой лавры в 1794 году. В 1988-м Священный Синод Русской Православной Церкви прославил Паисия Нямецкого в лике преподобных. Через четыре года канонизацию провела и Румынская Православная Церковь.

 

 

В 2016 году мне довелось побывать в паломнической поездке по Румынии. Конечно, мы не могли не посетить и Нямецкую лавру. Зайдя внутрь монастыря, замечаешь, что постройка похожа на крепость. Двор обители поражает своей спокойной красотой, а сочетание хрупкости сада и монументальности зданий придает монастырю сказочный вид. И здесь хочется вспомнить слова архимандрита Иоанна (Крестьянкина): «Можно сказать, что монастырь дает нам пример того, как и в собственной жизни каждый из нас должен строить духовную крепость, ограждающую нас от натиска греховной стихии; крепость, ворота которой в то же время должны быть всегда открыты для любви и милосердия…».

 

 

Сначала мы отправились в главный храм лавры, где находятся мощи святого старца Паисия — храм в честь Вознесения Господня, архитектурный образец для многих церквей Молдовы XVI века. Построил его молдавский господарь святой Стефан Великий. На могиле преподобного положена плита, на которой по-румынски и по-славянски сделана следующая надпись: «3де почивает блаженный отец наш иеросхимонах и архимандрит старец Паисий, малороссиянин, иже от Афонской горы с 60 учениками в Молдавию пришед и тут множество братий собрав и общежитие собою обновив, ко Господу отыде 1794 года ноября 15, во дни благочестивого господаря Михаила Суджу воеводы и преосвященного митрополита Иакова». В храме нам рассказали об одной из главных икон монастыря — Нямецком образе Божией Матери, который в 1401 году был пожертвована византийским императором Иоанном VII Палеологом Ясскому митрополиту Иосифу. Также нам рассказали об истории монастыря, преподобном Паисии и его трудах, прославивших лавру.

 

 

Предполагают, что Нямецкий монастырь существовал уже во второй половине XIV века, но впервые упоминается в летописях в 1407 году. Интересно, что уже в XV столетии монастырь был центром книгописания, где работал над рукописями Гавриил Урик — основатель монастырской школы каллиграфов. Сегодня в архитектурный ансамбль, кроме храма в честь Вознесения Господня, входят церкви XIX века: во имя апостола Иоанна Богослова и великомученика Иоанна Нового Сочавского, а также часовни, колокольня, типография, духовная семинария и музей, где хранится огромное Евангелие 1759 года — дар императрицы Екатерины II.

 

 

Но главная страница в истории обители – это приход в нее пастырем и наставником преподобного Паисия, укрепившего монашество, возродившего исихазм и старчество. Позже ставшего «светильником веры православной и столпом благочестия Церкви Вселенстей» (икос 11 Акафиста прп. Паисию).

Из храма мы прошли в монастырский сад, где мирно паслись коровы.

 

 

За территорией сада находится кладбище, небольшой храм, в крипте которого есть костница. Традиция сооружать костницы пришла с Афона, а в Нямец ее принес старец Паисий.

 

 

В течение 15 лет, будучи настоятелем Нямца, преподобный Паисий сохраняет монашеское правило, заведенное на Святой Горе Афон, как с точки зрения совершения богослужений в храме, так и в монашеской келье. Игумен Паисий приходил первым к службам, которые, к слову, совершались как на молдавском, так и церковнославянском языках. Непрестанно молился умной сердечной молитвой, сохраняя и продолжая древнюю аскетическую традицию. «Пусть будет известно, что это Божественное делание священной умной молитвы было непрестанным делом древних Богоносных отцов наших, и на многих местах пустынных, и в общежительных монастырях, как солнце просияло оно между монахами: в Синайской горе, в Египетском ските, в Нитрийской горе в Иерусалиме и в монастырях, которые окрест Иерусалима, и просто сказать – на всем Востоке, в Цареграде, на Афонской горе и на морских островах; а в последние времена, благодатию Христовою – и в Великой России»[6].

 

 

Келья преподобного всегда была открыта для благословений и доброго слова. Продолжая традицию исихазма, преподобный благословил некоторых братий на отшельничество и сердечную молитву[7]. По-прежнему особое внимание старец уделял переводу святоотеческих писаний с греческого языка и исправлению ранее переведённых книг. Причем монахи-молдоване, знавшие греческий, переводили сочинения на свой язык, а монахи-славяне — на славянский. Это превратило Нямецкую лавру в духовный центр для многих православных монастырей того времени.

 

 

Духовное влияние преподобного были настолько велики, что оказывали влияние не только на монастыри Молдавии и Валахии (современных Молдавии и Румынии), но и России, возродив их духовную жизнь после времени упадка. Более ста русских монастырей продолжило его традицию исихазма. Как пишет протоиерей Сергий Четвериков: «под влиянием старца Паисия изменился облик русского монашества: возвысилось значение внутреннего духовного подвига, о характере которого можно судить по старчеству Оптиной Пустыни. Знаменитейшие из русских писателей (Н.В. Гоголь, И.В. Киреевский, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, В.С. Соловьев. К.Н. Леонтьев и др.) заметили это духовное движение в русском монашестве, изучали его и испытывали на себе его влияние»[8].

 

 

Поэтому, наверное, не удивительно, что первое описание жизни и деятельности старца на русском языке было выпущено именно Оптиной пустынью. Произошло это в 1847 году. Оптина и ее первые старцы благодаря наставничеству учеников преподобного «воспользовались духовными трудами и дарованиями Паисия». Как он был примером монашеской жизни и образцом молитвенного стояния для своих учеников, так они в будущем стали примером для новых подвижников, среди которых великие оптинские старцы Лев, Макарий, Моисей и Антоний.

 

 

У каждого из старцев был свой путь знакомства с традицией умного делания и монашеской жизнью преподобного Паисия — с исканиями и странствиями. Как говаривал старец Лев: «Душу спасти — не лапоть сплести». Он сам учился духовной жизни у старцев Василия (Кишкина), Феодора (Ползикова) и Клеопы (Антонова) в Белобережской пустыни, куда последние пришли из Нямецкого монастыря. Преподобный Макарий был в послушании у постриженика преподобного Паисия — схимонаха Афанасия (Захарова) в Площанской пустыни. Преподобный Моисей также находился в духовном общении с чадами преподобного Паисия в Свенском монастыре. К слову, все три обители, сегодня находятся в Брянской области и являются действующими монастырями.

Подвижническая жизнь первых старцев Оптины и строгое следование правилам преподобного Паисия принесли «еще больше плодов», когда они непосредственно оказались в Козельском монастыре, и Оптина стала той средой, где по выражения отца Павла Флоренского, «воспитывается духовная дисциплина, не моральная, не внешне-аскетическая, а именно духовная»[9]. Преемственная лестница воина Христова Паисия в Оптине взошла на такую высоту, что «слава оптинских старцев <…> распространилась за сотни и тысячи верст от Оптиной»[10].

 

 

Мы и сегодня в духовных поисках приходим к этому светильнику веры, который хранит завет преподобного Паисия — «молитву, в сердце умом совершаемую».

 

 

«В молитвенности и заключается главная жизнь подлинных иноков, путь к благодатному совершенству, и даже средство к получению особых даров Божиих: мудрости старческой, прозорливости, чудес, святости. Но эта сторона жизни — сокровенная у подвижников. Однако мы никогда не должны забывать о ней, как самой главной, если желаем хоть умом понять жизнь святых»[11].

 

 

Анна Владимировна Комарова,

к.ф.н., член Президиума Российского

культурологического общества